Книга Детективы с кладбища на 13-й Аллее, страница 127 – Арабелла Грим

Элоиза сглотнула и медленно произнесла заплетающимся языком:

— Где ты его достал?

— Да проще простого. Его выписывают от тошноты, морской болезни… при болезни Паркинсона. Старики глотают такие таблетки горстями. Надо только знать, где искать.

Он замолчал. Улыбка исчезла в один миг, лицо стало жестче. Он сделал шаг вперед.

— Но хватит болтать. Где со…

Он оборвал фразу на полуслове: его взгляд остановился на маленькой лужице шоколадного молока в раковине. Глаза сузились. Он застыл.

Она не выпила какао.

Очень медленно Жан-Люк обернулся. Элоиза стояла позади него, прямая как струна.

— Саша любит поспать. Он ни за что не появился бы в такую рань, – сказала она с легкой улыбкой.

— Ах вот оно что!

Внезапно, без предупреждения, без крика, Жан-Люк резко поднял руку и ударил ее по лицу с такой силой, что Элоиза рухнула на пол, ударившись головой о плитку с глухим стуком.

Гонзаг залаял, из его горла вырвалось глухое рычание.

— Уйми свою псину, или я ее прикончу!

Ошеломленная, Элоиза протянула дрожащую руку к собаке и погладила ее, успокаивая. Попыталась подняться, но приступ головокружения снова прижал ее к полу. Она с ужасом посмотрела на Жан-Люка, и вдруг за его спиной, в маленьком кухонном окне, заметила движение.

Чей-то силуэт. Лицо, прижавшееся к стеклу.

Бетти!

Наверное, она воспользовалась открытыми воротами и тайком проследила за Жан-Люком. Элоиза мгновенно ухватилась за этот шанс.

— Бетти! Беги за помощью! Быстро!

Пока Жан-Люк оборачивался, Бетти уже исчезла. За окном осталось лишь его собственное размытое отражение.

Он снова повернулся к Элоизе, а на губах застыла холодная усмешка.

— Бедняжка, у тебя галлюцинации. Никого там нет.

Он сделал еще шаг вперед.

— А теперь ты скажешь мне, где сокровище.

Один шаг. Потом второй. Каждый был тяжелее предыдущего. Медленнее. Он словно нарочно растягивал мгновение, наслаждаясь ее страхом.

— Раз ты отказалась от мирного варианта, придется действовать иначе.

Элоиза замерла.

Дыхание стало частым и поверхностным.

— Не нужно этого делать!

Он пожал плечами, и на лице появилось почти печальное выражение.

— Вот тут ты ошибаешься. Если я не хочу до конца жизни ползать перед другими на коленях, выбора у меня нет. Меня тошнит от этой паршивой жизни. Я хочу исчезнуть. Уеду. Куда-нибудь далеко. Очень далеко. И наконец получу судьбу, которую заслуживаю.

— Ты ведь не убьешь меня? – прошептала она, дрожа.

Он подошел еще ближе.

Голос стал почти ласковым.

— Какая жалость, что у тебя газовая плита, правда? – сказал он, кивнув на кухню. – Бытовые несчастные случаи случаются каждый день. Один погибший каждые два часа. Знала об этом? На самом деле это такая обыденность…

От его дыхания пахло перечной мятой и застарелой ненавистью.

Но угрозе не суждено было сбыться.

В мавзолей ворвался Папа Но – словно таран, словно пушечное ядро, с пылающим от ярости взглядом. Дверь едва не слетела с петель.

— Еще раз ее тронешь – и я тебя уничтожу, мразь!

Он бросился на Жан-Люка с такой яростью, что сомнений не оставалось: он хотел убить его. Оба мужчины врезались в низкий столик, и посуда, стоявшая на нем, разлетелась вдребезги. Жан-Люк был молод и находился в расцвете сил, но против Папы Но у него не было ни единого шанса. Тот был ослеплен чистой, всепоглощающей ненавистью к человеку, убившему женщину, которую он любил.