Книга Фуга, страница 76 – Елена Ядренцева

— А давай ты нам все-таки расскажешь, что происходит.

Рысь еще собирался высказаться в смысле «хрен вам», но вместо листка, на котором он грустно чертил какие-то стрелочки, перед ним возник стакан. Он тряхнул головой и увидел три бутылки – зеленое стекло, пышная пена… Смотрел секунду, пока не дошло.

— Не, ребят, вы что, правда пить тут собрались?

— Это невинный лимонадик, чтоб ты знал.

Что противопоставить лимонадику? Морщась от сладости, смотрел в родные рожи и рассказывал, что все пропало. Потом чуть не под ручку с Роуз пришла Ксения и на немой вопрос заметила, что она тоже лицо заинтересованное. А эти-то когда успели столковаться? Похоже, все вокруг образуют союзы, и только он, Рысь, в стороне. У него мысленный союз. Со старым мастером. Если сейчас войдут еще и Леди с Александром…

На плите громоздились сковородки, а вот раковину кто-то чисто вымыл. На карнизе болталась наполовину оторванная штора, открывая зелень на подоконнике и небо в тучах. В сотый раз Рыси захотелось то ли уснуть, то ли исчезнуть в небесной серости. Голова болела.

— Ну? – спросила Ксения.

— Что? – огрызнулся Рысь.

— Мы не хотим жертвовать ни Щепкой, ни собой?

Щепка сейчас сидела в зале в окружении старших девушек, и если кто и мог ее согреть, кроме него, то только они. Умницы, молчуньи. И не сдабривают издевкой все подряд вопросы.

— То есть нам нужен план, как уберечь Щепку и одновременно – как себя обезопасить? – это вступил Артур.

Что, помог тогда с Асенькой – решил, что все приютские дела его касаются? Рысь покачал головой, прогонять сил не было. Вот так люди встают за твоей спиной, хотя ты их об этом не просил.

— А у него есть слабые места? – это снова Ксения.

Рысь вдруг представил, как она крадется к Яблоку с длинным изогнутым кинжалом, и не смог не фыркнуть. С Яблока станется всосать кинжал в себя и ухмыльнуться.

Я Вам Клянусь оживился:

— Ого, ты что, приворожишь его, душа моя?

— Очень смешно, – огрызнулась Ксения, и Рысь сдался.

«Потом, потом подумаешь в одиночестве, а сейчас реагируй как-нибудь. Главный нашелся – сидит, цедит лимонад, по делу толком пояснить ничего не может». Откашлялся и объяснил, все равно как-то вполсилы:

— Яблоко неуязвим, это во-первых. Во-вторых, старый мастер запретил с ним драться. В-третьих, конечно, Щепку я не хочу ему отдавать вот категорически, поскольку на ее месте мог бы быть любой. Это вам что, огород, что ли?

— В смысле – огород?

— В смысле – мы тут растем не на съедение.

— А я знаю, – сказала Ксения, едва ли не мурлыкая, почти светилась от довольства и спокойствия, – я знаю место безопасное, где можно спрятать Щепку, чтобы она не пострадала, точно-точно.

«Как она много говорит сегодня, что с ней? И улыбается черными губами. Как будто у нее личный праздник, но вот какой? Неведомо. Прекрасно».

— И что за место?

— Да дом мастера, конечно.

— Тогда давайте вообще все туда набьемся, вот мастер-то нам обрадуется! Особенно мне.

И тут Роуз кивнула.

По утрам все в Приюте бегут вниз, потому что там душ и умывальники. Плеснуть в лицо злой ледяной водой, глотнешь такую – и заноют зубы; плеснуть, понять – вот он, твой новый день. Коричневый кафель, мятая кофта, привкус железа во рту.

Был уже полдень, и Роуз поднималась наверх. Почти бежала в плоских туфлях – обувь для спешки и серьезных дел. Наверх, наверх, где редко кто-нибудь бывал, куда никто по доброй воле не ходил – до конца лестницы, первая комната налево. Дверь сама распахнулась ей навстречу.