Книга Фуга, страница 105 – Елена Ядренцева

— Здравствуйте, – кивал Томас на ходу, не очень различая лица, – здравствуйте. Здравствуйте. И вам хорошего. Спасибо.

Артур молчал. Томас все ловил себя на желании еще ускорить шаг, как будто они уже опаздывали, а куда – неизвестно.

В Приюте их никто не встретил. Ни Роуз, ни Рысь, ни младшие, ни старшие. Томас еще ни разу не слышал здесь такой тишины.

— Это в порядке вещей? – спросил он у Артура, кивая на пустой холл, хотя и так понятно было: не в порядке.

Артур глубоко вздохнул и бегом кинулся к лестнице.

В зале Томас наконец увидел, что для Приюта значит выражение «все в сборе». Сколько тут человек, не меньше сотни? Кто-то в задних рядах привстал на цыпочки и замер, те, кто держался за руки, сжимали чужие ладони все крепче и крепче и все смотрели на что-то в центре. И молчали.

— Что… – начал Томас, но Артур мотнул головой.

Томас умел рассеивать толпу только словами, да и то не всегда, а Артур раздвигал застывших людей плечами, прокладывал дорогу, и вскоре на них начали оглядываться, освобождать путь заранее – словно рябь пошла по воде. Раньше Приют приветствовал мастера криками, теперь – нестройным шепотом, и все, кто не смотрел на них с Артуром, смотрели в центр зала. Томас пытался разглядеть, что там такое, но мешали чужие плечи, руки, головы, чьи-то взъерошенные волосы, чьи-то пушистые, а потом они с Артуром пробились-таки в первые ряды – и тоже замерли. Потому что в центре зала на полу сидела Роуз и раскачивалась из стороны в сторону, обняв себя за плечи, и еще там стоял Рысь – на коленях, упираясь руками в ковер и сипло, с присвистом дыша, и еще Яблоко, ставший крупнее, четче, горделивей, и волосы у него сияли, как снег на солнце.

— О, – сказал он, – вот и мастер подтянулся. Мастер, продайте девочку по сходной цене, а то вот эти тут совсем загнутся.

Он жевал жвачку, такие продавались в Центральном лет десять назад; Томас почувствовал приторный запах банана.

— Какую девочку, о чем вы? Что здесь происходит?

Яблоко медленно повел ладонью в воздухе, и Роуз наклонилась в том же направлении.

— Глупость людская происходит, – сказал он. – Самонадеянность. Вот это вечное желание возвеличить себя за счет других.

В задних рядах поднялся ропот, но смолк, стоило Рыси еле заметно помотать головой. Он с трудом выговаривал слова, борясь то ли с одышкой, то ли с тошнотой:

— Не, не загнемся, это я от неожиданности… Встану – убью.

Роуз все так же качалась из стороны в сторону, а Яблоко все так же водил ладонью в воздухе.

— Ведь это даже и не я, – заметил он, продолжая лениво дирижировать, – это она сама изобретает способы отвлекаться от ощущений, вот и все. Говорю же, самонадеянно и глупо. Отдали б девочку, я бы вам все простил.

— Да иди ты, – выдохнул Рысь, сжимая кулаки; Томас вдруг понял, что он считает про себя, чтобы не закричать, и сбился только что. Он почти слышал: раз, и два, и…

— Мастер, – сказала Роуз, глядя на него мутными глазами, – заберите Щепку.

Они снова хотят, чтоб он ушел? Оставив целый зал замерших юношей, девушек, детей, оставив Роуз? Даже Рыси, при всем к нему презрении, он не желал таких мучений.

— Вы отвратительны, – сказал Томас существу, похожему и непохожему на Яблоко, – я требую прекратить это… что бы это ни было. Именем мастера, закона, церкви, прочих.