Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 59 – Елена Ядренцева

— А, Катерина? Там же должна быть. Она, конечно, уже персонал, а не воспитанница, но почему бы нет?

Гюрза распахнул перед Слалом дверь:

— Дамы вперёд.

Дождался, пока она выйдет, и кивнул Карине тоже: выметайся, мол.

* * *

Катьку они нашли в актовом зале. Смешно, у Ференца она актовый почти не вспоминала, а ведь дышалось здесь чуть ли не лучше всего. Тут можно было задерживаться почти допоздна, если репетиции. Пол крошился на опилки и потому пах деревом. За сценой – там от потолка до пола вечно висела то белая штора в честь зимы, то выцветшая рыжая в честь лета, – за сценой громоздились леса на колёсиках. Такие деревянные леса, которыми раньше обносили новостройки. На этих лесах Карина сотню раз сидела с Катькой, спускала на верёвке из-за шторы то специально утяжелённые бумажные снежинки, то – по сюжету – игрушечную кошку, то ещё что.

Гюрза увидел сцену и нахмурился. Карина дёрнулась на всякий случай:

— Что опять с тобой?

Слалом кивнула ей, здороваясь как-то рассеянно – приняла то ли за помощницу, то ли за местную, но уж точно не за неё саму, – поэтому Карина шла открыто, и сумка с дарами оттягивала плечо. Гюрза вертел головой – он видел трещины на стенах и светло-зелёную краску; видел двери с табличками и без табличек; видел подоконники, исписанные ручкой и фломастерами; и хорошо, что вряд ли он пошёл бы в туалет.

— Ничего, – ответил Гюрза, глядя на сцену всё с таким же укором. – Мне просто тоже приходилось играть в театре.

«Приходилось». Впрочем, может, его для концертов с уроков не снимали. Самой Карине никогда не доставалось серьёзных ролей – она всё время начинала смеяться не в тему, – но принести, отнести, подменить, подсказать текст, повыть за кулисами, опустить снежинки…

— О, а кем ты был? Я вот была конём.

— Кем?

— Белым конём в карете девочки одной.

То есть карета-то была каретой принцессы, но для Карины это была Наташкина карета, а вовсе не чья-то там.

— Да как ты могла быть белым конём?

Тут Катька наконец-то их заметила. Вообще-то она играла на местном пианино что-то угрожающее, и младшие девочки бесились, взявшись за руки, и на репетицию это не было похоже. Но при спонсоре, или кем там Слалом сочла Гюрзу, она орать бы всё равно не стала, а потом она забудет. И действительно, она просто стояла, ожидая, пока Катька обернётся, а потом пояснила:

— Екатерина Игоревна! Спонсоры пришли.

Эх, надо было этим мелким принести резиночек. Карина потянулась снять браслеты – чёрные, кожаные, на каждой руке штук пять. Они, конечно, в этом возрасте ещё не любят чёрное, но вдруг какая-нибудь одна всё-таки обрадуется?

Катька сказала:

— Ой, здравствуйте, а у нас тут физкультпятиминутка. Вообще-то мы «Берёзку» репетируем.

Откуда может быть «Берёзка», если один концерт они отыграли, а у второго ещё сценарий не написан? Наверное, Катька просто вытащила мелких покричать под музыку.

— Здравствуйте, – сказал Гюрза, обращаясь не столько к Катьке, сколько к маленьким. Мышиные косички, у одной короткие волосы. Очки. Одна вообще вон в розовой пижаме – интересно, откуда здесь взяла, прислали, что ли?

— Здрасьте, – сказала эта в розовом, – а что у вас есть?

— Смотри, – он сел на корточки, как будто сотню раз так делал, – смотри, вон что моя помощница вам принесла.