Книга Не отступать и не сдаваться. Том 4, страница 30 – Алим Тыналин

Кроме того, наш директор «Орленка» Лебедь Юрий Борисович, повращавшись в околоправительственных кругах, сообщил, что это довольно странное решение связано с некой подковерной борьбой в министерстве. Кто-то специально протолкнул такое решение, чтобы протолкнуть дополнительно своих кандидатов на Олимпиаду, а затем использовать итоги Всемирных игр для зарабатывания карьерных очков.

Короче говоря, это политика, а туда лучше не соваться. Плохо только то, что нас, простых спортсменов используют во всех этих грязных разборках втемную.

А еще мне предстояли совсем не непостижимые моему пониманию автогонки, на которых, судя по рассказам Карпеева, можно не только легко ухайдохать машину, но и разбиться самому. С одной стороны, если судить строго, мне это совершенно не надо. Более того, это будет нарушать мой режим тренировок, да и вообще помешает мне участвовать в соревнованиях. Это вообще мне противопоказано.

Но нет, по какому-то непонятному сначала для меня убеждению, я твердо решил участвовать в автогонках. Машу это привело в ужас, поскольку я имел глупость по неосторожности проболтаться ей о своих планах. Светка тоже сначала расстроилась и хотела поехать вместе со мной, несмотря ни на что.

Но сестренку я обрадовал приобретением щенка. Помесь пуделя и дворняги, я нашел его в гараже у автослесарей, которые помогали модернизировать мою машину для гонок. Мать его была чистокровным пуделем, а потом принесла приплод от какой-то шустрой дворняги. Когда я тусовался в гараже механиков, эти щенки как раз там тыкались по всему двору, пищали, скулили и просили кушать.

Стоило мне только заикнуться о том, что я ищу щенка, как механики сами предложили мне выбрать любого понравившегося собакена. Тот, кого я выбрал, сам в этот момент уже подошел ко мне и ткнулся в ботинок. Конечно же, я выбрал именно его. Щенок получился совершенно черным и поэтому мы назвали его Черныш.

Когда я принес его домой и показал Светке, радости сестренки не было предела. Она визжала от восторга и вмиг забыла о своих горестях.

Кроме того, на время моего отъезда к нам снова приехала тетя Галя и дядя Миша, а еще каждый день должны были приезжать подружки Светки, ее одноклассницы.

Таким образом, на время проблема с тревогами сестренки была решена. Я пообещал себе уделять ей больше внимания после приезда, все вечера проводить дома, даже иногда в ущерб тренировкам. Само собой понятно, что в зимнее время, как раз когда и произошла трагедия с нашими родственниками, у сестренки могут разыграться рецидивы депрессии. А может даже и чего похуже, потому что она все-таки получила нехилую психологическую травму. Но что поделать, мне остается только в это время быть рядом с ней и постараться утешить.

Но вот разногласия с Машей так просто решить не удалось. Как только она услышала про гонки, то сразу оказалась категорически против них. Я даже удивился, почему она так твердо выступила против. Из-за этого мы с ней поругались, впервые после того, как стали парой.

— Ты не понимаешь, — сказала она в тот вечер, когда я сообщил ей о своем участии в гонках и мы с ней устроили жаркие разборки. — Я тебе говорю то же самое, что сказал бы мой дедушка. Это же тебе совершенно не нужно. Это будет отвлекать тебя от соревнований. Оно тебе надо? Ты никогда в жизни не занимался гонками, Великий Боже, да ты же даже под машину не залез ни разу, ты не умеешь ее ремонтировать и обслуживать. Что же ты хочешь добиться этими дурацкими гонками?