Книга Не отступать и не сдаваться. Том 4, страница 103 – Алим Тыналин

Я вернулся в раздевалку. Ожидал снова увидеть здесь кубинца, но он так и не пришел.

— У этого ублюдка скоро начнется бой. С боксером из Венгрии, — сказал Худяков. Он вернулся чуть позже. С ворохом новостей в клюве. — И он чертовски уверен в себе. Уверен в победе. Уверен, что надерет тебе задницу. Вот такой вот тебе попался соперник.

Ну как, попался? Все еще ничего неизвестно. Я могу проиграть. Гарбей может проиграть. Всякое может случиться.

— Ладно, давайте готовиться к следующему бою, — ответил я. — Мне надо тренироваться. Я пожалуй, сейчас поеду обратно в Олимпийский городок, в свою гостиницу. Отдохну. А после обеда встретимся на тренировке. И вечером обсудим, как быть со следующим противником.

Худяков согласился. Он остался на стадионе, а я отправился в гостиницу. Первым делом я позвонил домой. Светка уже проснулась, хотя у них в Москве было раннее утро. Она собиралась гулять с Чернышом.

— Мы смотрим твои бои по телевизору, — сообщила сестренка. В трубке слышался звонкий лай неугомонного звереныша. — Вместе с дядей Мишей и Машей. Тетя Галя радуется, когда ты побеждаешь, но говорит, что не может видеть, как люди бьют друг друга.

Мы поболтали еще немного. Потом трубку взяла Маша.

— У тебя все в порядке, Витя? — спросила девушка.

Голос у нее был встревоженный. Какого дьявола, что случилось?

— Да, я только что победил, — ответил я. — А ты чего такая? Взволнованная.

Маша ответила не сразу. Есть у нее такая привычка. Сначала собраться с мыслями, потом говорить. Особенно когда нужно сказать что-то важное.

— Мне сегодня плохой сон приснился, — сказала она. — Будто на тебя напали. И повсюду кровь.

Ну конечно. Она у меня впечатлительная. Наслушалась или начиталась чего-нибудь про Германию, а потом и сны пришли плохие. Переживает, видимо, как я тут. Не бойся, милая, все в порядке.

— Это тебе кажется, — снисходительно ответил я. — Хватит волноваться. Бои проходят нормально. Все соперники ведут себя по-спортивному.

Правда, потом я вспомнил про Гарбея. Этот явно может применить грязные приемчики. Ну ничего, и с таким справимся.

— Не знаю, — ответила Маша все также тревожно. — Мне все равно как-то не по себе. Плохие предчувствия.

Я начал закипать. Особенно, когда вспомнил про свои плохие знаки, совсем недавно. Но тогда все завершилось благополучно. И эти дурацкие знамения не сработали. Правду говорят, что приметы работают только там, где в них верят.

— Все в порядке, милая, — сказал я. — Тебе не о чем беспокоиться. Лучше поменьше читай всякую херню. И поменьше думай на тему предчувствий.

Маша снова помолчала. Ну, что на этот раз?

— И все равно, Витя, будь осторожен, — попросила она. — Я почему-то себе места не нахожу. В последний раз у меня было такое перед смертью дедушки.

Ну естественно, теперь любые предчувствия под свое состояние подгонит. И еще меня заставит переживать.

— Ты не забывай, что Егор Дмитриевич долго болел, — заметил я. — Конечно, ты подсознательно боялась, что он может умереть. Извини, но это так.

Но разве можно переубедить девушку, которая что-то вбила себе в голову? Особенно на тему предчувствий. Конечно же, она теперь будет думать только об одном.

— Хорошо, — сказала Маша. Конечно же, чтобы не спорить со мной. На самом деле она нисколько не успокоилась. — Все в порядке, Витя. Я постараюсь успокоиться. В конце концов, это просто суеверия.