Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 113 – Алим Тыналин

— Пока оставайся здесь, под медицинским присмотром, — сказал Деменчук. — Вечером еще раз узнаем, можешь ли ты завтра выйти на бой.

Григория Ивановича к тому времени сменил другой куратор, неприметный молодой человек в сером костюме. Кроме того, приехал заместитель председателя Федерации бокса Рокотов Геннадий Васильевич.

— Бой уже завтра? — спросил куратор из органов. — Желательно, чтобы Виктор Анатольевич смог принять в нем участие.

Рокотов посмотрел на него и согласился.

— Да, куда же мы без Рубцова? — спросил он. — Публика не поймет, скажет, мы тебя специально спрятали.

Лицо у Деменчука немедленно стало сердитым. Хороший он мужик, как ни крути. Горой стоял за своих подопечных. Таким и должен быть главный тренер сборной.

— Если у Рубцова серьезные проблемы со здоровьем, мы не сможем выпустить его на ринг, — набычившись, сказал он. — Нельзя рисковать здоровьем нашего парня. Он должен вернуться домой целым и невредимым.

Рокотов с неудовольствием посмотрел на тренера сборной, затем испытующе глянул на меня. Потом сказал:

— Это понятно, никто не погонит боксера на бой, если имеются медицинские противопоказания. Но в то же время, учитывая особенный интерес нашего руководства к его выступлениям… А также его популярность у публики… Короче говоря, Виктор, голубчик, ты уж постарайся выздороветь.

Они вышли поговорить вместе с Деменчуком и куратором из госбезопасности. Отсутствовали долго, потом вернулись.

— Я чувствую себя хорошо, — заверил я их, даже не выслушивая, что они там придумали. В моих интересах было точно также продолжать выступления на чемпионате. Не мог же я бесславно вернуться домой из-за какой-то неведомой болячки. К тому же, мне и в самом деле стало лучше. — И обязательно буду выступать завтра.

Деменчук недовольно скривился, но ничего не сказал. Зато Рокотов поощрительно улыбнулся.

— Молодцом, Рубцов, так держать. Настоящий боевой задор, это я уважаю. Но только давай дождемся заключения врачей. Посмотрим, что они скажут.

Вердикт медиков появился только вечером. Ничего определенного он не содержал. Пока что никаких отклонений у меня не выявили. Для более точного диагноза требовалось провести тщательное обследование. Противопоказаний к выступлению не было.

Уже через час я вернулся в гостиницу и первым делом побежал звонить домой, а еще Маше.

— Ты куда пропал, Витя? — спросила Светка и тут же затараторила, не дожидаясь ответа: — А я тебя по телевизору видела! Ты так хорошо дрался, а потом свалил того дядьку. А еще твое фото в газете было. Ну, где ты с быками.

Слышать ее голос было уже радостно и приятно. У Виктора Рубцова, коим я уже почти стал, из всех родных людей осталась только эта сестренка. И я в самом деле испытывал к ней самые теплые родственные чувства. Ведь по сути для этого тела, для этой крови, что текла сейчас по моим жилам, Светка действительно была родным существом.

— Как у тебя дела в школе? — спросил я, пытаясь прервать поток ее словоизвержения. — Все в порядке, учишься?

— Ой, а что там будет? — беспечно отмахнулась девочка. — У меня одни пятерки, все хулиганы меня стороной обходят, никто за косички не дергает.

— Это еще почему? — нахмурился я. С чего бы это мою сестренку, как любую другую нормальную девчонку, обходят стороной бузотеры? Непорядок, знаете ли.