Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 100 – Алим Тыналин

А вот если я просто попробую отбиваться и уходить от буяна, то есть шанс отделаться предупреждением. Между прочим, Гарсиа в этом случае тоже грозила дисквалификация, но чемпионат проходил на его родной земле и к его шалостям могли отнестись более снисходительно, чем к моим. В общем, расклад явно был не в мою пользу.

Но нет, схватки не случилось. Зрители смотрели на нас, ожидая драки, некоторые даже прибежали поближе, но Гарсиа, глядя на меня, только пробурчал что-то по испански. Затем подошел ко мне вплотную и смерил презрительным взглядом с головы до ног.

Я думал, что он сейчас плюнет мне под ноги. Но испанец развернулся и ушел через проход в ряды зрителей, расталкивая зевак. Я перевел дух. Болельщики испанца глядели на нас, а я посмотрел вслед Гарсиа и спросил:

— Кто-нибудь может объяснить мне, что сказал этот ублюдок?

Помимо Худякова и Деменчука, рядом стоял еще и переводчик из нашей команды. Он потер шею и ответил:

— Ничего хорошего. Это испанское ругательство. Он обещал четвертовать тебя на ринге. А еще он сказал, что быки пощадили такого заморыша, как ты, но уж он щадить не станет. Недаром его кличка Бешеный бык. И кстати, что такое Боксер Энсьерро?

Рядом с нами очутился Георгий Иванович. Его лицо также не сулило ничего хорошего. Он схватил меня за руку и потащил прочь. Худяков и Деменчук шли позади.

Надо же, это что, сложилась такая традиция, каждый раз выволакивать меня из зала после победы? Хочу заметить, что этот ритуал мне не очень по вкусу. Я предпочитаю, чтобы меня выносили на руках и прекрасные девушки осыпали букетами из цветов.

Вылетев из зала, Георгий Иванович провел меня в комнату отдыха. Затем усадил в кресло, стоявшее у низенького столика посередине и бросил передо мной газету.

— Боксер Энсьерро? Вот что это такое! Как ты объяснишь вот это, Рубцов?

Худяков и Деменчук, ворвавшиеся следом, схватили газету, прежде чем я успел ее взять. Деменчук присвистнул и передал газету моему тренеру.

— Смотрите, что творит ваш подопечный, Игорь Николаевич! — продолжал бушевать Георгий Иванович. Я и не думал, что он может быть так разозлиться. — Как такое могло произойти? Вы представляете, какой это скандал?

Худяков посмотрел на газету, потом перевел взгляд на меня. Его лицо окаменело. Что там написано, дьявол их раздери?

— Тренировался, значит? — спросил Худяков мертвенным голосом.

Я выхватил газету и посмотрел на нее. Все тексты на испанском языке, я ничего не понял, но зато фотография на странице оправдала самые худшие мои ожидания. Там был изображен я сам, собственной персоной, стоящий на улице в боксерской стойке перед надвигающейся лавиной быков.

Снимок получился убийственно отличный. Прекрасно видно мое напряженное лицо и надпись «СССР» на покрытой пятнами футболке. Я вспомнил стрекотание и щелканье, которое слышал в тот ответственный момент.

Получается, то были журналисты и корреспонденты, снимавшие меня на пленку. А еще я вспомнил, что там были кинокамеры. Значит, скоро меня покажут в новостях, если я уже там не появился. Ну все, теперь я влетел по самые уши. Хуже дерьма и придумать нельзя.

— Как это произошло, Рубцов? — продолжал допрашивать Георгий Иванович. Его лицо пошло красными пятнами. Наверное, он уже получил жесткий втык от начальства за то, что прохлопал мое участие в забеге быков. — Немедленно объясни мне, как это произошло!