Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 77 – Алим Тыналин

Касдаманов хлопнул в ладони.

— Ну, ребята, пока что все на сегодня. Все отдыхают, кроме Рубцова. Витя, иди пока поработай на груше. Сейчас мы тебя поставим с Рудневым.

Через пятнадцать минут, пока я обрабатывал грушу, они негромко беседовали между собой. Я вспомнил, где встречал фамилию Руднева. О нем говорили в «Орленке», когда обсуждали, сможет ли он защитить титул в это году.

Вот это да. Касдаманов пригласил чемпиона СССР для спарринга со мной.

Наконец, тренер позвал меня. Руднев уже взошел на ринг и надевал перчатки. Я тоже забрался на ринг.

— Ну что, — сказал парень. — Покажешь класс? Чтобы я свои кишки изо рта выплюнул.

Я поднял руки и встал в стойку.

— Я буду очень стараться.

Спустя две недели, после того, как я рубился на спарринге с чемпионом Советского Союза, я приехал во дворец спорта при заводе «Большевик». Здесь должно было состояться первенство по боксу между учащимися высших и средне-специальных заведений по РСФСР.

Погода стояла отличная. До этого целую неделю все время шел снег и небо хмурилось свинцовыми бровями. Сейчас вовсю светило солнце.

Я ехал в автобусе и щурился, глядя на залитые лучами улицы. Жалел, что не успел купить солнцезащитные очки. В магазинах возле дома, куда я все-таки вернулся, таких очков не было. Надо искать их в других местах, но на это у меня катастрофически не хватало времени.

За прошедшее время я почти постоянно находился в темном и тесном спортзале Касдаманова. Интенсивные физические нагрузки сочетались с не менее активной психологической обработкой.

Каждый вечер тренер устраивал учебные поединки, на этот раз уже с более-менее равными мне по габаритам противниками. Обычно это был Илья, но затем, после того, как он уехал на соревнования в Ленинград, его заменил Константин, хмурый и молчаливый паренек, между прочим, мастер спорта по боксу.

Спарринги теперь проходили без каких-либо осложнений. Егор Дмитриевич объяснял нам, чего нужно отработать, например, «троечки», уклоны или контратаки. А то и еще кое-что, где, как он считал, у меня имелись недочеты. Мои партнеры сходу понимали тренера и мы работали именно над тем, что требовалось улучшить.

К слову сказать, тот бой с чемпионом СССР Рудневым я вытащил неплохо, устояв против него все три раунда, что мы дрались. При этом я опять-таки подумал, что не стоит относиться с почтением к авторитетам, если уж я сам хочу стать чемпионом и постарался пробить защиту Руднева своими замысловатыми финтами боковыми ударами.

— Егор Дмитриевич, он у тебя чистой воды комбинатор, — сказал про меня Руднев после схватки. — У нас ведь сейчас как привыкли? Надеются на силу удара и выносливость, на пробивку обороны противника мощными ударами. Головой мало кто думает. А вот этот твой новый парнишка старается что-то там изобрести, какие-то ловушки ставит. Если ты ему дашь броню против агрессивных нокаутеров, он сможет подняться на самую вершину.

Помнится, тренер тогда ничего не сказал, а только хмыкнул, поглаживая подбородок. По своей привычке он часто ходил туда-сюда, заложив длинные руки за спину.

Все это время до турнира он продолжал потчевать меня рассказами об отваге и стойкости. При этом, теперь я осознавал это отчетливо, Касдаманов использовал даже гипнотические практики, пользуясь тем, что умел смотреть неподвижным взглядом в течение десяти минут кряду. Кроме того, дед постоянно повторял сказанное, чтобы навеки закрепить в моем мозгу свои убеждения и истины.