Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 65 – Алим Тыналин

Я мог бы тут же подловить его на развороте и контратаковать, но не стал пока что сильно обострять обстановку. Тем более, что Танкист и Зеленка тут же встали между нами и принялись разнимать.

В общем, драка между нами так и не произошла. Но я уже понял, что нам все-таки предстоит мужское выяснение отношений. Просто это произойдет в более удобном месте и времени.

Мы еще погрызлись друг с другом на словах, причем, в основном, кричал и ругался Самосвал. Затем парни скрылись в темноте двора, а я поднял сумку, постоял немного, пошевелил мозгами и решил отправиться к Черному ворону.

Все равно через два-три часа мне предстоит прийти к нему на занятия, так что чего же зря терять время? Надеюсь, он приютит меня на кухне, а завтра буду искать себе жилье.

Идти по ночной Москве было зябко и грустно. Фонари освещали сугробы на тротуарах. По дорогам, пронзая морозный воздух лучами фар и хрустя шинами по снегу, проезжали машины.

Настроение поганое, будто в чан с дерьмом окунулся. Я даже не пытался анализировать все случившееся со мной за этот вечер.

Ясно, что размеренная и не изобилующая особыми происшествиями жизнь прежнего Виктора Рубцова благодаря моим амбициям превратилась в сумасшедший изматывающий марафон. Я надеялся, что такая резкая смена ориентиров принесет свои плоды. Пока что плоды были только горькими. И жевать их было очень тяжело.

Ладно, грустить времени нет Надо ковать железо, пока горячо. Тем более, мне повезло и выпал шанс участвовать сразу в двух турнирах.

Стало совсем холодно и остаток пути я решил пробежаться. Доберусь быстрее, заодно и согреюсь.

Где-то через час я уже тарабанил в дверь знакомого дома. Никто не отозвался, я толкнул дверь и вошел внутрь.

В коридоре было тепло и темно.

— Егор Дмитриевич, это я, Виктор, — сказал я, на всякий случай, чтобы старик не напал на меня в темноте. От него всего можно ожидать, даже выстрела дуплетом из двустволки.

В ответ тишина. На кухне никого. В печке гудел огонь.

На столе нарезанный хлеб и банка консервов, вишневое варенье. Самовар горячий. Такое впечатление, будто Черный ворон знал о моем прибытии и заранее приготовил перекусить.

Я не стал скромничать и быстро поужинал. Затем уселся на стуле поудобнее и сам не заметил, как уснул.

Утром меня разбудил командный окрик Касдаманова:

— Подъем!

Я пытался разлепить глаза, но это никак не удавалось. Невероятно хотелось спать.

Плюх! В лицо ударила ледяная вода. Я тут же разодрал веки и вскочил со стула. Шея затекла, мышцы болели после вчерашних нагрузок, на пятках наверняка вылезли мозоли.

— Вставай, щенок, ишь расселся, — сказал Егор Дмитриевич. Он стоял передо мной с кружкой в руке. — Четыре утра уже, иди, чисти двор от снега.

— Так там же вчера чищено, — проворчал я. — Снега не было, все чисто.

Но старика было не разжалобить.

— Поговори мне еще, — сказал он и поставил кружку на стол. — За каждое твое тявканье сотня дополнительных отжиманий.

Он пихнул ногой мою сумку.

— Что это такое? Вещи? Тебя из дома выгнали?

Я вытаращил глаза.

— Как вы догадались? Да, я поругался с отцом.

Касдаманов усмехнулся и сложил руки за спиной.

— Не ты первый, не ты последний. Думаешь, только тебя за бокс из дома взашей погнали? У меня куча таких учеников. Ладно, выделю тебе комнату, поживешь пока у меня. Когда чемпиона Союза возьмешь, батя сам к тебе прибежит с извинениями.