Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 62 – Алим Тыналин

Наверное, в обычной ситуации я бы постарался как-то спустить всю эту ссору на тормозах, но сегодня вечером все как будто сговорились против меня. Сначала Лена, теперь отец. А я смертельно устал, хотел кушать и спать. Мозги соображали плохо, я способен только на самые незамысловатые примитивные реакции. Например, ударить в ответ.

Но отец не стал меня бить. Наверное, увидел мрачную решимость на моем лице. Он опустил руку, потом указал на дверь.

— Вон отсюда, щенок. Не доводи до греха! Уходи немедля.

Я почувствовал, что мои ноздри раздуваются, как у бешеного быка.

— Ну и уйду. Мне здесь нечего делать.

Я стремительно вышел из кухни за вещами. Вошел в комнату, где обычно ночевал, хотел запихать свои пожитки в сумку. Из темноты ко мне навстречу бросилась рыдающая Светка.

— Витенька, куда ты уходишь? Пожалуйста, не оставляй нас!

Я обнял сестренку и поцеловал в макушку.

— Все хорошо, Света. Я скоро вернусь, обещаю.

Потом подошел к кровати бабушки. Старушка лежала в постели с приоткрытыми глазами и смотрела на меня. Я пожал ее руку.

— Бабушка, я вернусь, клянусь. Слово даю.

Старушка сжала мою ладонь и прошептала еле слышно:

— Храни тебя Господь, внучек.

У меня мелькнула мысль пойти и извиниться перед отцом и постараться решить конфликт, но ведь он снова будет требовать отказаться от занятия боксом. А я этого не могу сделать. Да и к тому же, он снова взревел из коридора:

— Ну, ты долго там будешь там возиться?

Я взвалил сумку на плечо, еще раз поцеловал сестренку и вышел в коридор. Отец стоял, уперев руки в бока. Я и сам захотел как можно быстрее выйти отсюда, пока не устроил с ним драку.

Где, интересно, мать? Спит, что ли? Хотя вряд ли я дождался бы от нее помощи. Иногда мне казалось, будто они чувствуют, что в этом теле теперь вовсе не их сын, а совсем другой человек.

Пройдя мимо отца, я быстро оделся и вывалился в коридор, хлопнув дверью. Постоял перед дверью, переводя дыхание. Затем спустился вниз.

Выйдя из подъезда, я встал на крылечке, поднял воротник пальто и поежился от холода. После тепла квартиры в ночном дворе было дьявольски морозно. Окна домов почти все мертвые и черные, жители лежат в постелях и видят десятый сон. Что делать, куда идти?

Неподалеку раздался приглушенный свист. Из темноты ко мне вынырнули три фигуры.

— Оу, шеф, огонька не найдется?

Ну вот, на десерт не хватало еще схлестнуться с местной гопотой. Хотя почему местной, я и сам отсюда, а значит сумею с ними договориться при желании. И точно, из темноты в тусклый кружок света перед подъездом, образованный придомовым фонарем, ступили неуловимо знакомые силуэты.

— Ого, знакомые лица, — хоть я и приготовился к разборкам, но все-таки с легким облегчением узнал лица Самосвала, Танкиста и еще одного парня из нашей компании, долговязого и тощего, Сашку по кличке Зеленка. Он как-то в детстве измазал лицо зеленкой и в таком виде вышел гулять, с тех пор прозвище навечно приклеилось к нему.

— Как дела, Бокс? — спросил Самосвал.

Мы поздоровались и я хмуро ответил:

— С батей поцапался, он нахрен выгнал из дома.

Танкист и Зеленка сочувственно хмыкнули.

— Я с мамкой тоже как-то похавался, с хаты на месяц свалил, — сообщил Танкист и повел широкими плечами. — Есть курить?

— Он же у нас спортсмен, не курит и не пьет, — хохотнул Самосвал, вперив в меня немигающий взгляд. — Эй, Витя, а ты теперь куда подашься? Айда к нам, в шалаш. Сегодня перекантуешься там, а завтра посмотрим.