Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 234 – Алим Тыналин

Ну, понятно. Тоже на меня нет времени. Как у высокого гостя из Кремля.

— Но… — продолжила лукаво девушка, поглядывая на мою насупленную физиономию. — Сейчас я иду домой. Где у меня никого нет. Родители на работе. Дедушка уехал по делам в министерство.

Вот это другое дело. Я тут же прекратил хмуриться. Мы зашли в магазин и купили пирожных с заварным кремом, чтобы отпраздновать нашу победу. А затем отправились домой к Лене.

От девушки я вышел уже во второй половине дня, в шестнадцать часов. Нам удалось отпраздновать мою победу во всех смыслах, в том числе и в ее спальне. Сначала девушка отнекивалась, но я видел, что она согласна заняться любовью, просто стесняется. Уговорить ее оказалось нетрудно.

Сразу от Лены я отправился в секцию бокса «Орленок». Пожинать сладкие плоды побед.

Добрался быстро, благо автобус подошел вовремя. Учеников в «Орленке» мало. В основном, начинающие. Закопов и Паровоз еще не появились.

Зато меня увидел Квасницын. Он обрабатывал самую тяжелую грушу в зале и был похож на разъяренного индийского буйвола.

— Эй! — загремел он, остановившись на мгновение и тяжело дыша. — Ну-ка, иди сюда, молокосос!

Другие боксеры оглянулись на меня и замерли в ожидании драки. Но когда я подошел, Квасницын улыбнулся и пожал мне руку, стащив со своей ладони перчатку.

— Да ты прямо зверь, — сказал он, легонько стукнув меня в грудь. — Говорят, двоих в нокаут отправил. А американец полотенце на ринг выкинул.

Я кивнул.

— Все так и было.

Квасницын восхищенно покачал головой.

— Что-то ты раньше тихий был, не особо высовывался. А теперь взлетел орлом. Ну давай, дальше к высотам.

— Лишь бы не свалиться оттуда, — ответил я и отправился к смежным помещениям, где находились тренера и директор.

Худяков блистательно отсутствовал. Зато директор, Лебедь Юрий Борисович, был на месте. Он тоже пожал мне руку.

— Молодец, Рубцов. Честно говоря, когда ты с Козловским ругался, я думал, что все, пропал парень. Но нет, смотри-ка. Показал всем, почем фунт лиха. Утер нос и комитету, и противникам. Если форму сохранишь, тебя уже на чемпионат выпускать можно.

Вот оно. То, к чему я так стремился. Осторожно, стараясь не спугнуть удачу, я спросил:

— А такое возможно? Минуя зональные соревнования?

Директор пожал плечами.

— Честно говоря, не знаю. Такого на моей памяти не было. Но по каждой заявке комитет будет принимать отдельное решение. А у тебя одиннадцать побед подряд. Состязания между учащимися, городское первенство… Теперь вот и товарищеские матчи взял. Интересный ты тип, Рубцов.

Я оглянулся на дверь кабинета. Будто там нас могли подслушивать соглядатаи.

— А как же слово Козловского? Мы же с ним договорились.

Тут Юрий Борисович улыбнулся.

— Слово деятеля партии, а Андрей Владимирович у нас состоит в партии, конечно, стоит многого. Но ведь как бывает, человек предполагает, а партия располагает. Он моет, конечно, за тебя вступиться, но все зависит оттого, как наверху решат. Если бы мы жили при царизме, я предложил бы тебе молиться, Рубцов, а так могу предложить только уповать на везение. Оно тебе пригодится.

Вот зараза, так ничего и не ответил. Ладно, я Козловского еще поймаю и выбью из него признание.

Но директор неправильно понял мое молчание. Улыбнулся, еще раз пожал руку.