Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 217 – Алим Тыналин

Кроме того, как я проведу неожиданную атаку, если не буду нападать? Поэтому да, я снова пошел вперед.

Как всегда, сначала я проделал маневренную работу на дальней дистанции, чтобы отвлечь противника. Итак, сначала просто джеб, левой, как обычно. Пусть думает, что между нами снова ничего не значащий обмен ударами. Теперь джеб правой, потом снова левой. И вот теперь разрыв шаблона, новый джеб и опять левой, с коротким размахом. Уорд этого не ожидал, мой удар почти пробил его оборону головы.

А теперь развитие атаки. Я быстро скользнул левой ногой вперед, неуловимо, будто катился по льду. Правая нога сзади выпрямилась до предела. Это походило на выпад фехтовальщика. Все тело вытянуто в полете, в одну тонкую линию, она начиналась у носка моей правой ноги, оставшейся сзади и заканчивалась на кулаке правой руки, отправленной в стремительный и резкий полет вперед, прямо к подбородку противника.

Действовать приходилось быстро, поскольку удар наносился со средней, даже чуть ли не с дальней дистанции, да еще и правой рукой, расположенной сзади. Боковой при этом выполнить было невозможно, слишком уж далеко я для этого находился, да и джеб тоже. Этот удар опять получился неким гибридом между прямым и хуком. Да еще и быстрым, как вспышка молнии.

Неожиданность атаки обеспечивалась за счет финтов до этого. Быстрота создавалась за счет толчка правой ноги, выступавшей в роли своеобразной пружины. Кроме того, в конце я быстро выкидывал правую ногу влево, в то самое мгновение, когда вес моего тела переместился на далеко шагнувшую вперед левую ногу. Короче говоря, укол получился весьма болезненный и точный.

Как и ожидалось, Уорд был совершенно не готов к такому удару. Мой кулак правой руки вонзился ему в подбородок и противник пошатнулся. Руки его опустились вниз, лицо неуловимо осело, подернулось дымкой забытья и безразличия. Такое бывает у людей, впавших в бессознательное состояние.

Вслед за тем Уорд опустил голову и завалился набок. Сначала я не верил своим глазам, что мне удалось снова провести его. Затем я опомнился и отошел в свой угол.

Арбитр начал отсчет. Я глядел на Уорда во все глаза. Если он сможет очухаться сейчас, то я не знаю, что это за человек такой. Сделан из кремния, наверное. Нет, после такого невозможно подняться.

Но на четвертой секунде Уорд вдруг пошевелился. Затем потряс головой, огляделся и понял, что лежит на настиле. Затем перевернулся на живот, посмотрел вокруг и увидел своего тренера. Он кричал ему на английском, чтобы боксер поднимался. Трибуны тоже ревели, но многие затихли и ждали, что сделает мой противник. Сможет ли он подняться, черт его раздери или это конец боя?

И вот тут Уорд смог сделать то, чего наверняка не смогли бы сделать девяносто девять боксеров из ста. Он оперся руками о настил, затем схватился даже одной об канат и смог подняться. Постоял немного на шатающихся ногах, а потом выровнялся и посмотрел на арбитра.

Мой соперник сумел подняться на девятой секунде и арбитр с большим сомнением поглядел ему в глаза. Можно ли пускать его на бой дальше?

— Ты в порядке? — спросил он.

Уорд кивнул. Тренер махал в углу белым полотенцем, но Уорд упрямо стоял на ногах и просил арбитра продолжить бой. Снова посмотрев на него с сомнением, арбитр проверил его реакции, убедился, что парень отвечает верно и сказал: