Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 181 – Алим Тыналин

Сузив глаза, Мазуров кинулся на меня, стараясь успеть добить до окончания раунда. Мне осталось только прикрыть голову и уходить от его ударов. Маневрировать я сейчас был не в состоянии. Того и гляди свалюсь на настил ринга, а то и вовсе провалюсь через канаты под ноги зрителям.

Последующие десять секунд происходило избиение младенцев. Вернее, младенца, беспомощного и неразумного. Впрочем, иногда мне удалось и огрызнуться. Показать, что в этом бездушном куске мяса, который я представлял к тому времени, все еще теплится способность драться и воля к сопротивлению.

Это случилось, когда Мазуров, чуть ли не хрипя от восторга, подошел ко мне почти вплотную и начал обрабатывать короткими боковыми. Честно говоря, он лучше владел свингами, но я прижался к канатам и он хотел, чтобы я никуда не увернулся. Поэтому он старался очутиться ко мне как можно ближе. Создать, так сказать, интимную обстановку, дьявол его раздери на тысячу кусков.

Что же я делаю, вдруг мелькнула у меня отчаянная мысль, когда я пытался уберечься от его мощных ударов. Почему я стою так, беспомощный и жалкий? Неужели это то, к чему я стремился последние дни и все то время, когда очутился в этом времени? Да ну его нахрен, лучше показать, что я еще способен кусаться и у меня вырваны далеко не все клыки.

Поэтому я вдруг увернулся от очередного удара Мазурова, «качнув маятник» в сторону. Противник не ожидал этого и даже слегка потерял равновесие. Он налетел на меня, быстро и сдавленно дыша от чрезмерной работы кулаками. Я оттолкнул его, и успел ударить хуком слева, а затем добавить апперкот правой.

Получилось очень даже неплохо, Мазуров получил солидные хорошие удары и на время стоял ошеломленный. Затем опомнился и снова бросился на меня.

Теперь я уже не успел уйти от него. Пару раз я повисал на сопернике и старался прилипнуть к нему. По ходу дела я думал, что сейчас сдохну и свалюсь без чувств. Но в то самое время, как раз, когда Мазуров в бешенстве оттолкнул меня и собирался снова обработать, наконец прозвучал спасительный сигнал об окончании раунда.

— В следующем раунде я тебя урою, — пообещал Мазуров и отошел к своему углу.

Он кипел от злости и плевался капельками слюны. А еще его грудь вздымалась от тяжелого дыхания. Мой противник покраснел от предпринятых усилий. Впрочем, что и требовалось доказать. Цель, поставленная еще вчера на первый раунд, была успешно выполнена.

— Постарайся, чтобы он совершил тактическую ошибку, — сказал мне вчера Егор Дмитриевич. — Это будет сложно и опасно, но ты должен вымотать его. Если он сразу начнет вести активный бой и продержит этот темп на протяжении первых раундов, это будет отлично. Пусть он опустошит свой энергетический бак. И тогда потом ты сможешь взять его голыми руками.

Да, теперь я видел, что Мазуров чертовски устал. В течение первого раунда он выложился на двести процентов, стараясь уронить меня в нокаут. Но не преуспел, хотя был очень близок к этому. Блин, когда Егор Дмитриевич говорил вчера, что тактика изматывания может быть опасной, я не представлял, насколько. Теперь возникает главный вопрос, что делать, продолжить ту же тактику во втором раунде или начинать его прессовать?

— Ты совсем офонарел, что ли? — спросил Худяков, когда я рухнул на стульчик в своем углу. — Как ты мог позволить ему достать тебя? Хватит танцевать, работай в контратаке. Мазуров не Харитонов, он тебе не даст жужжать вокруг него, как мухе.