Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 178 – Алим Тыналин

— Вы что, тоже тренировали его? — осторожно спросил я, не веря своим ушам.

Но Егор Дмитриевич улыбнулся и покачал головой.

— Нет, с ним работал Гриша Кусикьянц. Но иногда Гриша и ко мне обращался за советами. Не без этого. Самое главное ведь что? Чтобы боксер был всесторонне подготовлен. Сначала каждое действие проводится осознанно. Удары по груше, стойка, работа ног и многое другое. Все должно быть понято и освоено. Понимаешь?

Я кивнул. Что тут непонятного?

— Когда делаешь любое физическое упражнение, ты должен постоянно анализировать его. Надо проделывать огромную мыслительную работу. Это самое сложное. Очень легко отключить голову и делать трудные упражнения на автомате. Но зато если постоянно делать это осознанно, принуждать себя анализировать, даже в самые изнурительные минуты, через «немогу», то в бою, во время жесточайших моментов это поможет тебе включить голову и действовать расчетливо, даже несмотря на то, что хочется работать только на рефлексах.

И ведь действительно так. Все мои тренировки, когда мы изучали техники, были разбиты на множество составляющих элементов. Я учился работать расслабленно, не тратить энергию. Расчетливо использовать ресурсы в бою.

Ну, а психическая устойчивость достигалась за счет постоянного взаимодействия с тренером. Касдаманов постоянно вкладывал мне в голову мысли о победе. Ни шагу назад, ни слова о поражении. Постоянная готовность к бою.

Если бы Егор Дмитриевич был сейчас здесь, в зале спорткомплекса «Маяк», я бы ни за что не растерялся. Рядом с ним я подпитывался энергией победителя.

А потом я вдруг представил, что тренер наверняка тоже сейчас не спит и думает, как пройдет мой бой. Какая разница, далеко он или близко? Он все равно рядом, пусть и в мыслях. Значит, я точно также могу подписаться от него живительной энергией и силой.

Поэтому я сумел пересилить себя. Отвел глаза. Избавился от гипнотического взгляда Мазурова.

Взобрался на ринг, попрыгал на месте, оживляя одеревеневшие мышцы. Теперь я чувствовал себя гораздо лучше.

Стандартные рутинные процедуры. Шнуровка перчаток. Капа. Разговор с рефери.

Зрители наблюдают со стороны. Некоторые впились взглядами в меня и соперника. Другие, и их большинство, болтают, смеются, спорят, кто победит. Многим совершенно по барабану до меня и до Мазурова.

Все это время противник неотрывно смотрит на меня. Я опять вижу его мягкую звериную поступь. Осознаю его хищную грацию.

Он изящно двигается по рингу, как большая кошка. Лысая кошка. Опасная и готовая разорвать меня когтями на части.

Когда рефери заканчивает инструктаж, Мазуров добавляет:

— Сначала будет темнота. Ты ослепнешь и надолго потеряешь сознание. А потом ты будешь долго плакать от боли. Долго, очень долго.

Он шепелявил, потому что говорил с капой во рту.

Я с ненавистью посмотрел ему в глаза. Тоже уловка Касдаманова. Если боишься противника, то постарайся разжечь в груди пожар ярости к нему. Тогда будет легче справиться со страхом.

А потом, поскольку страх прошел, я ответил, тоже шепелявя:

— Ты слишком много болтаешь. Это значит, что ты уже проиграл и боишься поражения.

Глаза Мазурова расширились от удивления. Он явно не понял, о чем я толкую.

— Ну, вы окончили обмен любезностями? — спросил рефери и скомандовал: — Тогда бокс.