Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 155 – Алим Тыналин

Я обернулся, а Квасницын поднял голову. За моей спиной стояли директор клуба, Козловский и Худяков. А еще тренер Квасницына, забыл уж, как там его зовут.

— Мы насчет тренировки поспорили, — тут же ответил я. — Квасницын считает, что нужно сократить количество занятий и часов. Ему достаточно одного раза в неделю.

— Ничего подобного! — запротестовал Квасницын.

— Что-то вы слишком активно спорили, — нахмурился Козловский. — У вас точно все в порядке? За конфликты между учениками полагаются суровые наказания.

— Мы уже договорились, — улыбнулся я. — Квасницын понял, что не прав и извинился. Так что все нормально.

Мой здоровенный соперник злобно посмотрел на меня, но не стал протестовать. Директор исподтишка показал кулак. Козловский еще раз подозрительно поглядел на нас, ничего не сказал и ушел.

Тренер увел Квасницына для профилактической беседы. Здоровяк обернулся на ходу, угрюмо посмотрел на меня и провел большим пальцем по горлу.

— Черт подери, Рубцов, почему ты не можешь без неприятностей? — спросил Худяков. — И Козловского разозлил, и с Квасницыным поссорился. Когда ты все успеваешь?

Делать в спортзале было нечего. Я встретился с чиновником. Хотя, все прошло не так, как я рассчитывал. Ладно, чего уж теперь.

Домой я приехал раньше обычного, хотя уже наступил вечер. На улицах горели фонари. Снег уже закончился.

Тротуары стояли в сугробах. Школьники с рюкзаками за спиной играли в снежки. Ветки деревьев согнулись под тяжестью снега.

Я ехал в трамвае и глядел на проплывающие мимо дома и улицы. Колеса трамвая стучали о рельсы, напоминая звук поезда.

Дома, вместо ожидаемой тишины, царил бедлам. На кухне гремела музыка. Там сидели друзья и родственники. Уже успели неплохо набраться. Отец вышел в коридор в сопровождении двух мужиков.

— О, вот он наш, фанат «Трудовых резервов»! — воскликнул он. — Вот он, наш будущий чемпион.

— Чемпион мира! — добавил второй мужик. — Великий и неповторимый Витька Рубцов.

— Слышь, чемпион, сбегай за пузырем, — попросил третий и достал из кармана смятые купюры. — Возьми пару бутылок и пивка бидончик. Не разувайся.

Но я молча снял пальто и разулся. Потом сказал:

— Сами идите, если надо. Я пришел с тренировки и устал.

Отец налился злостью по самую макушку.

— Тебе что сказано, паршивец! — заорал он. — Быстро ушуршал за напитками! Или я тебя заставлю!

Оба его собутыльника, пошатываясь, подошли ко мне.

— Слышь, малой, не борзей! Сделай, что просят! — забубнили они.

Видимо, я и в самом деле сильно притомился. Потому что не стал думать о последствиях.

Во мне опять заиграл азарт приключений. Ладно, раз без шума не обойтись, придется устроить здесь небольшой переполох. Сами напросились.

На третий день городского первенства я приехал вовремя. Даже слишком рано. И как тут опоздаешь, если Касдаманов поднял меня в пять утра.

Я ведь опять ночевал у него. Приехал в полночь, с синяками, в ссадинах, с разбитыми кулаками. Дома была эпическая драка с отцом и его дружбанами. Поскольку мать разоралась, я ушел. Бабушка пыталась ее утихомирить, а Светка плакала.

Еще я ушел потому, что чуть не избил отца и гостей до полусмерти. Меня буквально трясло от злости. Поэтому я и уехал, от греха подальше. Мать орала, что сейчас вызовет милицию и напишет на меня заявление за нанесение телесных. Я обнял на прощание Светку и бабушку, сказал: