Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 154 – Алим Тыналин

Теперь замолчал Козловский. Наморщил лоб, пошевелил толстыми волосатыми пальцами. Подумал. Потом выдал вердикт:

— Я поговорю с остальными членами комиссии, но, я думаю, они согласятся с моим мнением. Если он возьмет место на городском турнире, то мы будем снисходительны к его внешности. В конце концов, это действительно не так важно. Главное — победа.

Я не знал, радоваться или плакать. Ведь ясно же, что Козловский не просто так принял решение. Подстраховался. Боится, что я с гонором и буду жаловаться на него. А вот даже если я попаду на матч, он вполне может подсунуть там множество палок в мои колеса. И выйдет сухим из воды.

А потом на меня накатило отчаянное веселье. Я вдруг понял, что имел в виду Касдаманов, говоря о страхе. Во-первых, этот Козловский сам опасается меня. Вон, решил подстраховаться.

А во-вторых, это действительно бодряще и азартно — спорить со взрослым мужиком, наверняка имеющим солидные спортивные заслуги в прошлом. Вдобавок, сейчас он высокопоставленный чиновник в сфере бокса.

— А что мне будет, если я одержу победу, и там и там? — нахально спросил я. — Неужели, просто медаль?

Директор явственно застонал. Худяков схватился за волосы. Козловский усмехнулся.

— А ты далеко пойдешь, парень. Тебе палец в рот не ложи. Ты сначала победи, а потом поговорим.

Я помотал головой. Азарт продолжал подхлестывать меня. Да, Касдаманов прав, это почище любого наркотика.

— Нет, так не пойдет. Давайте договоримся здесь, на берегу. Если я выиграю, то получаю путевку на чемпионат СССР. Без зональных соревнований.

Козловский удивленно крякнул.

— Ну ты и шустряк, Рубцов. Еще и торговаться со мной вздумал. И словечки-то какие придумал: «Здесь», «На берегу». Короче. Выиграешь, тогда решим насчет зональных. Я тебя запомнил, Рубцов. Теперь давай, не обосрись, как ты сам выражаешься. Это тебе дорого обойдется.

Он погрозил мне пальцем. Директор молча указал мне на дверь. Худяков глядел на меня, как на безумца.

Я выскочил из кабинета и оставил их наедине. Отошел подальше и встал у стены. Резко выдохнул и глубоко вдохнул воздух.

Уф, это было жестко. Я шел по краю лезвия и в любой миг мог упасть. Собственно, я еще и сейчас нахожусь на этом краю. И в любом случае могу свалиться.

Постояв у стены, я успокоился и пошел к тяжелой груше. Она только освободилась, другие ученики ушли на спарринг.

Только я подошел, как возле груши очутился Квасницын. Не обращая на меня внимания, он начал лупить по груше. Я тронул его за плечо.

— А ничего, что я работаю на этом снаряде? Ты Квас, ослеп, что ли?

Квасницын отпихнул мою руку.

— Кто успел, тот присел. Отдохни пока что немного.

Я посмотрел на его широкую спину. Пожалел, что у меня нет острого кинжала, чтобы воткнуть в нее. Потом снова постучал верзилу по плечу.

— Квас, уйди отсюда. По-хорошему прошу. Не буди во мне зверя.

Квасницын перестал обрабатывать грушу и обернулся. Подошел вплотную, навис надо мной. Грозно нахмурил брови.

— Я не понял, малыш? Ты что-то здесь чирикаешь? Отдохни пока, это все равно для тебя слишком большой вес.

Я прикинул перспективы. Первый удар — в открытый подбородок здоровяка. Второй по печени. Можно еще добавить по голове. Да, все могло получиться.

— Что здесь происходит? — спросил сзади знакомый голос.