Книга Благородный вор, страница 71 – Алим Тыналин

Я чуток подождал. Смотрел на площадь. Интересное чувство. В двадцать первом веке тут все выглядит по-другому.

Тут еще нет красного куба театра на Таганке. Нет панелек на стрелке Таганской и Марксистской улиц. Нет Таганского тоннеля и Ульяновской эстакады.

Зато есть Садовое кольцо. Ряд двухэтажных строений вокруг площади. Некоторые довольно примечательные.

На самой площади процветала торговля. Нижняя площадь шла по линии Гончарной улицы и Больших Каменщиков. Торговые ряды добротные. Из камня, разукрашены яркими красками.

Крики и шум. Впору уши затыкать. Со стороны Верхней площади выскочила открытая повозка.

Лошади чуть не врезались в наших. Фролка начал ругать возницу. Тот огрызался.

Пассажир спокойно сидел на заднем сиденье. Смотрел на кучеров. Те готовы были друг другу горло перегрызть.

Из толпы снова выскочил Якунчик. Подошел к нашему экипажу. Сокрушенно покачал головой, стоя на мостовой.

— Никто не ведает, ваше благородие. Видать, нам на Верхнюю площадь надо было. Там поспрашиваю.

Но я втащил его к себе. Поставил перед собой. Заслонился от соседней повозки. Кивнул на них.

— Тихо. Не оборачивайся. Томский как раз за нами. Это он сидит в повозке.

Умный Якунчик не обернулся. Так и стоял, не двигался. Наконец, возницы перестали лаяться. Мы медленно двинулись дальше.

Когда другая повозка проехала, я коснулся Фролки.

— Чего тебе, вашблагородь? — сердито ответил тот. Полез за папиросой. — Ты смотри, цаца какая. Ты видел, барин? Уселся на апстрийский ландо и сидит, нос задрал.

Это он про другого извозчика. Я приложил палец к губам.

— Это и есть тот, кого мы искали. Ну-ка, давай, двигай за ним.

Фролка сначала не понял. Потом улыбнулся. Оглянулся на врага.

— Вот оно что, вашблагородь. Надо же, как мы удачно наткнулись. Ну дак, это я завсегда с радостью. Мне хочется этого гаденыша прижать. Придавить клопа.

Он развернул повозку. Мы поехали следом за Томским. Чтобы не мозолить глаза, отстали. На пол-квартала.

Копыта лошадей четко цокали по мостовой. Фролка что-то буквально под нос.

Мы ехали за Томским еще минут пять. Наконец, он заехал на Яузскую улицу и повозка остановилась перед в трехэтажным особняком, сложенным из кирпича и обильно покрытого толстым слоем штукатурки и белого камня. Выглядит очень красиво. Сразу видно, строили люди со вкусом.

У здания имелись два флигеля на задней стороне, фасад опоясывали крытые галереи, на каждом этаже лоджии с мраморными статуями крылатых купидонов с луками, фавнами с копытцами вместо ног и в центре две колонны в виде двух атлантов, поддерживающих козырек.

Короче говоря, неоклассицизм. Сделано, как я говорил, довольно умело.

— Кто здесь живет? — спросил я у Якунчика. Мы остановились через улицу от здания, впереди стояли другие повозки, а по тротуару фланировали прохожие. — Это явно не купеческий дом. Скорее всего, дворянский. Если только его не выкупил какой-то новоиспеченный богач.

Парень сидел рядом со мной и внимательно вглядывался в дом. Морщил лоб, озабоченно потирал подбородок и хмурил глаза. На лбу у него то и дело собиралась горизонтальная складочка.

— Нет, ваше благородие, увольте, но не могу знать, — наконец, ответил он. — Это не купцы, зуб даю. Кто-то из вашей братии, из баринов. Из очень серьезных баринов.