Книга Благородный вор, страница 28 – Алим Тыналин

Это Кошкин. Лежит, не шелохнется. Перед тем, как двинуть к нему, я огляделся.

Стены окрашены в желтый цвет. На одной большая картина. На ней изображен обрыв над извивами реки. На стене возле кровати светильники.

Шторы распахнуты, видно окно. Кстати, ставни тоже не заперты. Только прикрыты.

Интересненькое дельце. Можно было и сюда сразу забраться. Правда, тогда беспокойный Кошкин наверняка меня бы застукал.

У противоположной стороны шкаф для вещей. Внутри одежда и обувь. А в углу сундук и ларь, как в магазинчике.

У меня уже зачесались руки. Хотелось туда заглянуть. В сундуке точно должна быть корреспонденция.

На полу тоже ковер. Это хорошо. Он приглушает шаги.

Рядом с сундуками стол, придвинутый к стене. Как раз под картиной. На столе подсвечник с оплывшими свечами, листы бумаги, чернильница с перьями, шкатулка. Там тоже есть, где покопаться.

Ладно, хватит тянуть кота за яйца. Я осторожно двинулся к кровати. По дороге думал, как хорошо, что у Кошкина нет собак.

Когда очутился перед кроватью, обошел у изголовья. Достал тряпочку с эфиром.

Кошкин неподвижно лежал на кровати. Ногами к окну, головой к двери. Лицом вверх, к потолку.

Я хотел сразу бросить тряпку ему на лицо, но задумался. Нет, лучше не торопиться. Эфир не усыпляет быстро. Хозяин дома может проснуться.

Поэтому я зажал себе нос и вытянул руку над изголовьем. Поднес ладонь с тряпкой к носу Кошкина. Придется подержать так пару минут. Только потом набросить на лицо.

Я внимательно поглядел на хозяина дома. Вздрогнул.

Оказывается, Кошкин лежал с открытыми глазами. Смотрел на меня.

Что за чертовщина? Я не успел ничего сказать или сделать. Только теперь заметил черную полоску на подушке и одеяле. Вдоль головы и плеч Кошкина.

Убрал руку с тряпочкой. Сунул ее в бутыль. Стянул с Кошкина одеяло.

Проклятье. Кто-то перерезал управляющему горло. Длинный черный порез поперек шеи. Вся грудь под одеялом залита кровью.

Пощупал лоб и щеки Кошкина. Надо убедиться, когда он умер.

Еще теплый, но уже начал холодеть и коченеть. Его убили часа три назад. Как раз в то время, когда я сидел в канаве. Получается, чуть ли не у меня на глазах.

Черт, черт, черт! Если бы я не привык молчать во время операций, то выругался бы.

Вскочил с места, подбежал у окну. Проверил. Так и есть. Вскрыто, точно так же, как это сделал я. Ставни взломаны, хотя это чертовски трудно сделать.

Убийца фантастически ловок. Пролез снаружи. Вскрыл ставни и окно. Прирезал хозяина. Ушел. Да так, что слуга ничего не заметил.

Правда, окна выходят на Милютинский переулок. Я не видел, что здесь творится. Сидел беспечно в засаде, пока Кошкина убивали.

Так, что теперь делать? Как быть? Уходить или обыскать жилище?

Я тут же выбрал второй вариант. Слуга усыплен. До рассвета еще далеко.

У меня есть время. Судя по всему, убийца ничего не искал. Только убил и все. Может, в бумагах Кошкина я найду подсказку?

Раз так, я бросился обыскивать дом злополучного управляющего. Нечего медлить.

Первым делом осмотрел стол в спальне. Переворошил все бумаги.

Нет, не то, все не то. Счета за продукты и одежду. Другие текущие расходы. Переписка с родственниками, с семьей.

Здесь в столе нет ящиков. Я бросился к шкатулке. Ага, закрытая. Я потряс коробочку. Внутри зашелестели бумаги и что-то загремело.