Книга Ассасин 1: миссия в Сараево, страница 43 – Алим Тыналин

Анна Залуская — в третьей, где хранились книги.

Тадеуш Войцеховский — в коридоре, ведущем к арсеналу.

Станислав Бжезинский — в подвале, где тренировались бойцы.

Каждое имя, каждая деталь заняли свое место в ментальной архитектуре.

Когда я закончил, то аккуратно вернул все документы в сейф, кроме удостоверения и письма Ядвиги. Точно в том порядке, в каком они лежали. Закрыл сейф, услышал тихий щелчок засовов. Повесил картину обратно на стену, выровнял ее так, чтобы она висела точно под тем же углом.

Оглядел комнату. Все на своих местах. Ни один предмет не сдвинут. Ни одна половица не скрипнула громче обычного. Как будто здесь никто не был.

И вдруг — звук.

Шаги на лестнице.

Тяжелые, медленные, поднимающиеся со второго этажа на первый. Нет, ошибся — со второго на третий. К этому этажу.

Я замер. Сердце забилось быстрее, но дыхание осталось ровным. Халим научил контролировать страх. Превращать его в топливо, а не в помеху.

Шаги приближались. Остановились. Прямо за дверью квартиры номер семь.

Крупский вернулся.

Звук ключа в замке. Металл царапнул металл.

Времени на раздумья не было. Я развернулся к окну.

Картина снова висела на стене, ровно, без перекосов. Сейф закрыт, почти все документы на своих местах. Пол чист, я уже убрал в карман обгоревшие спичечные головки. Но самого меня здесь быть не должно.

Замок щелкнул. Дверь начала открываться. Хорошо, что я сейчас нахожусь в другой комнате, а не в коридоре.

Я метнулся к окну. Три быстрых шага, бесшумных, на подушечках ног, как учил старый Ибрагим. Руки уже тянулись к оконной раме.

Окно, конечно же, закрыто. Простая деревянная рама с двумя половинками, запертая на внутренний шпингалет. Я дернул металлическую задвижку вверх. Она поддалась легко, без скрипа — слава всем богам, что Крупский следил за квартирой и смазывал механизмы.

За спиной послышался скрип половицы в прихожей. Тяжелая поступь. Крупский вошел в квартиру.

Я распахнул окно. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Внизу чернела пустота.

Второй этаж, десять аршинов до земли. Недостаточно высоко, чтобы убиться, но достаточно, чтобы сломать ногу при неудачном приземлении.

Но я не собирался прыгать вниз.

Я выглянул наружу, оценивая ситуацию. Каменная стена, покрытая старой, осыпающейся штукатуркой.

Справа — узкий каменный карниз, тянувшийся вдоль всего фасада. Ширина ладони, не больше. Под ним — декоративные выступы, остатки какого-то архитектурного украшения, которое когда-то делало этот дом красивее.

За моей спиной хлопнула дверь в прихожей. Крупский закрыл входную дверь.

Я перекинул правую ногу через подоконник. Нащупал носком ботинка карниз.

Камень был холодным, я почувствовал даже через обувь. Перенес вес тела. Карниз выдержал.

Левую ногу — туда же. Теперь я стоял на узкой каменной полке, держась руками за оконную раму изнутри комнаты. Последний шанс развернуться, вернуться внутрь, придумать легенду.

Но легенды не было. Что скажет Александр Борисов, штатский посетитель, оказавшийся ночью в квартире Ивана Крупского? Никакого правдоподобного объяснения.

В комнате зажегся свет. Керосиновая лампа, я видел желтоватое сияние, пробивающееся сквозь щели в занавеске.

Я отпустил раму и осторожно прикрыл окно. Оставил щель в палец шириной. Как будто сквозняк сам прикрыл створку.