Книга Миссия в Сараево, страница 103 – Алим Тыналин

* * *

В кафану я пришел около восьми вечера. Та самая, где бывал раньше. Небольшое заведение, чистое, приличное. Здесь собирались студенты, мелкие служащие, иногда журналисты.

Я толкнул дверь, зашел внутрь.

За столиками сидело человек пятнадцать. Воздух теплый, пахло табаком и кофе. У стойки стоял хозяин, толстяк с лысиной, вытирал бокалы тряпкой. Увидел меня, кивнул.

Я огляделся. Сразу увидел вот они все. Сидят вместе. У окна сидел Чирич, типографщик, крепкий мужик лет сорока с густой черной бородой. С ним двое студентов, один в очках, второй с длинными волосами. Они говорили тихо, наклонившись друг к другу.

Тут же Душан Илич. Бледный, худой, нервный, похожий на призрака. Курил папиросу, пепел стряхивал в блюдце. Смотрел в окно отсутствующим взглядом.

Еще несколько знакомых лиц, из тех, кого видел на собраниях «Младой Боснии».

И Елена.

Она сидела в конце у дальней стены. Перед ней чашка кофе и раскрытая книга. Темное платье, волосы собраны в узел. Читала, не поднимая глаз.

Наши взгляды встретились на секунду. Она увидела меня, замерла. Не улыбнулась, не кивнула. Просто посмотрела, долгий, тяжелый взгляд. Потом опустила глаза обратно в книгу.

Я отвел взгляд, прошел к столику где сидели члены «Младой Боснии». Сел, спиной к стене. Отсюда видел и ее, и остальных.

Хозяин подошел, вытирая руки о фартук.

— Добрый вечер, господин Соколов. Что будете?

— Ракию. И чего-нибудь поесть.

— Есть сарма. Свежая, жена готовила.

— Давайте.

Он кивнул, ушел. Вернулся с графином и стаканом, поставил на стол. Налил. Я отпил, хорошая ракия, не самогон, фабричная.

Чирич поднял голову, увидел меня. Молча кивнул. Один из студентов тоже посмотрел. Душан в углу не обернулся, продолжал курить. Елена не поднимала глаз от книги.

Хозяин принес сарму, голубцы в капустных листьях, пахнущие мясом и томатами. Я ел медленно, прислушиваясь к разговору.

— … Димич умер, — говорил студент в очках. — Слышали?

— Слышал, — кивнул Чирич. — Сердце, говорят. Нашли утром.

— А вдруг не сердце? — второй студент, с длинными волосами, наклонился ближе. — Вдруг австрийцы…

— Не выдумывай, — оборвал Чирич. — Димич был осторожен. Никто не знал о его связях. Просто сердце не выдержало. Ему за пятьдесят, полнокровный, это бывает.

Студент в очках покачал головой.

— Жаль. Он много помогал. Финансировал. Теперь…

— Теперь найдем другого, — сказал Чирич жестко. — Дело не остановится из-за одного человека.

Они замолчали, выпили из своих стаканов.

Я продолжал есть, не вмешиваясь в их разговор. Душан докурил папиросу, затушил в блюдце. Достал из кармана новую, закурил. Руки дрожали, когда чиркал спичкой. Жадно втянул дым, закрыл глаза.

Опиум. Он под опиумом почти всегда. Бледный, нервный, глаза расширены. Чирич использует его зависимость, держит на коротком поводке.

Душан открыл глаза, посмотрел в мою сторону. Взгляд пустой, отсутствующий. Не узнал, не среагировал. Отвернулся к окну.

Я допил ракию, налил еще.

Елена перевернула страницу. Пальцы тонкие, белые, без колец. Читала медленно, водила пальцем по строке. Губы чуть шевелились, проговаривала слова про себя.

Она тоже не участвовала в разговоре. Подняла чашку, отпила кофе. Поставила обратно, не глядя на меня. Но я видел, рука слегка дрожала, когда ставила чашку.