Книга Оракул с Уолл-стрит 7, страница 122 – Алим Тыналин

Мы прошли в небольшую гостиную, где за круглым столом из темного дуба уже сидели трое мужчин. Единственным источником света служила керосиновая лампа с потрескавшимся стеклянным плафоном, отбрасывающая неровные тени на обшарпанные стены. Тяжелые занавески плотно задернуты, не пропуская ни луча света наружу.

Лучиано поднялся мне навстречу. Элегантный мужчина тридцати четырех лет, он был одет в безупречный серый костюм-тройку с золотой цепочкой карманных часов.

Его темные волосы были аккуратно зачесаны назад с помощью бриолина, а на левой щеке виднелся тонкий шрам, память о ножевом ранении в молодости. Но больше всего запомнились глаза: умные, расчетливые, глаза человека, который умел видеть на несколько ходов вперед.

— Уильям, — сказал он, протягивая руку, — наконец-то. Время не терпит.

Рядом с ним сидел Мейер Лански, полная противоположность эмоциональному сицилийцу. Худощавый мужчина с острыми чертами лица и проницательными серыми глазами за аккуратными очками в проволочной оправе, он больше походил на университетского профессора, чем на одного из самых опасных людей Нью-Йорка. Его темный костюм был скромным, без излишеств, а единственным украшением служили простые золотые запонки.

— Мистер Стерлинг, — кивнул он мне с уважением. — Ваша операция против склада Марранцано была выполнена весьма профессионально. Минимальные потери с нашей стороны, максимальный ущерб противнику.

Третьим за столом сидел Бенджамин Сигель, и его невозможно было не заметить. Дорогой костюм цвета слоновой кости, шелковый галстук с булавкой в виде подковы, запонки из платины с бриллиантами. Но за этой внешней привлекательностью скрывалось что-то тревожное, безумные искорки в глазах человека, для которого насилие было не необходимостью, а удовольствием.

— Как дела, Стерлинг, — спросил он с широкой улыбкой, крепко пожав мне руку. — Человек, который может одновременно воевать с банкирами и мафией.

Я занял свободное место за столом, поставив перед собой кожаный портфель с документами. На столе стояла бутылка Canadian Club и несколько стаканов, пепельница была полна окурков дорогих сигар.

Атмосфера была напряженной, все понимали: от этой встречи зависит будущее организованной преступности в Америке.

— Господа, — начал Лучиано, наливая виски в стаканы, — ситуация критическая. Марранцано продолжит убивать. У него профессиональные убийцы, фанатично преданные старым традициям. Против них не помогут ни переговоры, ни дипломатия. Мы все в его черном списке.

Он достал из внутреннего кармана сложенную газету и развернул ее на столе. Заголовок гласил: «Война на улицах Нью-Йорка: пять убийств за неделю».

— Вчера убили Джонни Риццо в Бронксе. Позавчера Фрэнка Коломбо в Квинсе. Оба мои люди, оба застрелены на глазах у свидетелей. Марранцано показывает, что может дотянуться до любого из нас.

Лански поправил очки и достал записную книжку в кожаном переплете:

— По моим подсчетам, у Марранцано сейчас около восьмидесяти активных бойцов. Плюс поддержка от трех семей в Бостоне, Филадельфии и Питтсбурге. Общая численность примерно сто пятьдесят человек. И он не остановится на этом.

— А у нас? — спросил я.

— Моя группа тридцать два человека, — ответил Лучиано. — У Мейера двадцать пять. У Багси восемнадцать. У Альберта сорок, но они в основном контролируют доки.