Книга Оракул с Уолл-стрит 4, страница 82 – Алим Тыналин

— Я больше не знаю, что думать, — ее голос упал до шепота. — Я не узнаю тебя, Уильям.

Я сделал шаг к ней, но она отступила.

— Это работа под прикрытием, понимаешь? — пытался объяснить я. — Как когда журналист внедряется в банду, чтобы раскрыть ее изнутри. Иногда приходится пачкать руки, чтобы добраться до правды.

Элизабет смотрела на меня с недоверием.

— Каждый день, — продолжил я, — каждую минуту я помню, как они убили моего отца. Как заставили умолкнуть Риверса. Как отравили Милнера прямо на моих глазах. Думаешь, я могу это забыть? Простить?

Молчание повисло между нами. За окном мягко падал декабрьский снег.

— Мне нужен воздух, — произнесла она наконец. — Давай прогуляемся.

* * *

Набережная Гудзона лежала перед нами, безлюдная в этот холодный вечер. Река блестела в свете фонарей, темная и тяжелая. Мы шли молча, сохраняя дистанцию друг от друга.

— Хорошо, — произнесла Элизабет, нарушая тишину. — Допустим, ты действительно внедряешься в их круг. Какова твоя конечная цель?

Я огляделся по сторонам, убеждаясь, что поблизости никого нет.

— Continental Trust готовится к чему-то большому, — сказал я тихо. — Ты же не забыла про операцию «Анакондо»? Из того, что мне удалось узнать, они планируют манипуляцию рынком беспрецедентного масштаба. Они каким-то образом узнали об этом раньше других и разработали план, как извлечь выгоду из кризиса.

— И ты решил их опередить?

— Я решил использовать ту же тактику против них, — я остановился и повернулся к ней. — Элизабет, то, что я делаю, может показаться неэтичным. Но когда они рухнут, а они рухнут, мы получим не только доказательства их преступлений, но и ресурсы, чтобы привлечь их к ответственности.

Она смотрела на темную воду Гудзона.

— Почему я должна верить тебе теперь? После твоего обмана?

— Потому что я клянусь, Элизабет, но я не предавал память отца. Никогда не переходил на сторону Continental Trust.

Она перевела взгляд на меня. В ее глазах читалась смесь недоверия и надежды.

— Еще раз говорю, я не сдался, просто изменил тактику, — продолжил я. — Чтобы победить их, мне нужно стать сильнее. Влиятельнее. И, да, богаче.

Элизабет долго молчала.

— Ты должен был мне доверять, — произнесла она наконец. — Должен был рассказать правду.

— Ты права, — я кивнул. — Я сделал ошибку. Но мои намерения остались прежними.

Снег усиливался, оседая белой пудрой на ее волосах. Она выглядела хрупкой и сильной одновременно.

— Холодает, — заметила она. — Вернемся?

* * *

Квартира Элизабет встретила нас теплом. Она бросила папку на стол, сняла пальто и направилась к кухне.

— Чай? — спросила она нейтральным тоном.

— С удовольствием.

Пока она возилась с чайником, я рассматривал стену с материалами ее расследования. Одна фотография привлекла мое внимание. Групповой снимок совета директоров Continental Trust, датированный 1925 годом.

— Ты нашла это в Европе? — спросил я, когда Элизабет вернулась с двумя чашками.

— В архиве финансовой газеты в Лондоне, — она поставила чай на стол. — Единственная стоящая находка за все путешествие.

— Ты съездила не зря, — возразил я. — Важен каждый кусочек головоломки.

Элизабет села на диван, обхватив ладонями чашку, словно согреваясь ее теплом.

— Знаешь, что меня убедило в твоем обмане? — спросила она вдруг. — Не отсутствие европейских связей Continental Trust. Не тупиковые следы. А то, что все документы, которые ты мне дал, были слишком идеальными. Слишком гладкими. В реальном расследовании так не бывает.