Книга Лунная волчица, или Ты попал, оборотень!, страница 93 – Елена Амеличева

— А что, простить надо? - полыхнуло в душе, и слова полились сами. - Забыть, как сиротой оставили, смерть отца и матери простить мерзавцу?! Пусть живет и здравствует! Такова ваша правда?!

— Ненависть порождает ненависть, - спокойно ответила мадам Лола, словно я не орал ей в лицо только что. - Про две могилы слыхал? Коли одну своему врагу выкопал, рядом и себе копай, все одно вместе ляжете.

— Пусть так.

— Больно тебе, потому и мечешься. Но в душе, где пламя лютует, ничего более не взрастет. Нет в ней места любви - к женщине своей, деткам вашим. Счастливому будущему не прижиться там, сгорит все. Всех сожжешь, и сам сгинешь.

— Одно мне скажи - где моя волчица?! - рыкнул я, дрожа от злости.

— Зачем? - женщина пожала плечами. - Телом отдаешься ей, а в душу не пускаешь. Потому что знаешь - темно там и страшно. Не понравится твоей волчице там. Захочет ли остаться с тобой таким?

— Это ей решать. - Хрипло ответил, отведя взгляд, потому что слова безжалостно резали по больному.

— У нее своя роль в этом мире. Роль немалая. Против Тьмы идти, Свету служить. Поддержка, помощь, опора в таком нелегком деле требуется. Вместо этого что дашь ей? Демонам души своей скормишь? Похрустят косточками ее, а потом за тебя примутся.

— Вы несете чушь!

— Прочь пошел, - мадам Лола махнула рукой, не глядя на меня. - С теми, кто Тьме служит, у меня разговор короткий. Проваливай!

Зарычав, я вскочил на ноги. Но замер, сжимая кулаки, потому что гадалка начала тихо бормотать себе под нос:

— Мир на любви держится. Из-за нее все в тартарары не летит, хотя многие мечтают нас туда отправить. Чудища там ждут давно. Только волю им дай, пронесутся по земле нашей, все уничтожат, сотрут подчистую. Охотники за детскими безвинными слезками, змеи, во тьме живущие. Завистливые и коварные. Упредить их удар только любовью надобно.

Она снова вскинула глаза на меня. И они были полны слез.

— Держись за любовь! Только она тебя спасет, удержит на краю пропасти! Отринь Тьму, помоги волчице своей, тяжкую ношу она несет, не добавляй, а то не выдержит девочка!

Женщина тяжело вздохнула.

— Иди теперь, все сказала. - Взгляд переместился на Софи. - А ты, стрекоза, матери скажи, что мадам Лола велела передать - не дело делаешь, аукнется предательство твое тебе, сомнет, расплющит, да в огонь бросит, на вечное поругание.

Она покачала головой.

— Ибо сила, для добрых дел дарованная, в боль превращается, когда во зло используется, и носителя своего в первую очередь уничтожает. А потом и близких его. Ненасытный тот зверь, которого кормишь, и саму тебя сожрет! Запомнила? Слово в слово передай! Может, одумается бабушка твоя. Но надежи на то мало...

Не глядя друг на друга, мы с ведьмочкой отошли от гадалки, сопровождаемые ее тяжелым взглядом. Каждого изнутри терзала своя боль, такая острая, что и не вдохнешь.

ЛИЛИЯ

На этот раз дверь оказалась не закрыта. Логично, зачем меня запирать, если защитный пузырь, или как его там, все равно не выпустит. Но Касьян, тем не менее, как привез сюда, посадил волчицу на цепь. Раз необходимости не имелось, значит, это просто доставило ему удовольствие. А если к этому прибавить комнату, которая раньше, очевидно, принадлежала молодой девушке, и слова о том, что оборотни легко убивают, то рискну предположить, что жену Касьяна убил оборотень.