Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 93 – Елена Амеличева

— Конечно, милая.

— Вам бы еще чесночную настойку с добавками надо, - пробормотала я. – Она очень хорошо с этой заразой справляется. И…

— Успокойся, - Джанет со смешком сжала мою руку. – Все-таки лекарь всегда остается лекарем.

— От этого никуда не деться, - тоже улыбнулась.

— Можно мне с вами? – Рози подошла к нам. – Почтить память епископа – честь. Да и за погибших помолиться надо, столько сгинуло без вести.

Тоже верно. Мы вышли из лавки и прошли к громадине собора, большой каменной «стрелкой» убегающей в небеса. Внутри было прозрачно-светло, цветные солнечные зайчики скакали через витражи и таяли в гулкой тишине, нарушаемой лишь шорохом шагов и шелестом людских слов. Пахло ладаном и покоем, даруя сердцу отдых.

Поставив свечи, я замерла рядом с ними, вспоминая Палау. Лаверн осиротел, когда его не стало, нашего самого доброго и заботливого епископа. Говорят, ангелы на земле не живут. Может, поэтому Господь забирает их на небеса. Сейчас там людно из-за душ множества граждан нашего небольшого городка. Наверное, моя мама встречала их, помогая обустроиться на новом месте. Улыбка тронула губы. Она всегда обо всех заботилась, всегда.

— Мы вас любим, - прошептала я, по щекам побежали слезы – те самые чистые и светлые, очищающие душу.

Но громкий голос разрушил святость момента:

— Бойтесь кары Господней! – взвыл он, уносясь к сводам собора.

Повернулась. Альгат. Опять. Да что же неймется? Он тоже как эпидемия, разрастается, пакостит, косит без разбору, оставляя за собой лишь смерть. В солнечном сплетении заныла боль, изгнав оттуда благостный настрой. Откуда такие мерзавцы выползают? И почему их всегда так манит власть и церковь? Будто они рождены для того, чтобы побольше бед принести.

Я уверена, это он травил Палау. Хотел его место занять, потому и кормил хлебом с ядовитым дурманящим маком. Но Григорио, святая простота, в это не верил, ведь всегда видел в людях лучшее, хотя ума не приложу, что он сумел хорошего разглядеть в этом гаде. А теперь мне и уже и вовсе никак не доказать, что эта гнида едва не стала причиной смерти одного из лучших людей на земле. Никто и слушать не будет травницу с временной лицензией. Да и епископ наш сгинул, спасая ребенка, пополнив ряды ангелов на небесах. Теперь Бог наказал нас этим недоразумением, занявшим высокий пост.

— А поболе всех должны бояться гнева Создателя нашего те, кто творит всякие мерзости! – продолжал завывать Альгат.

Про себя, что ли, говорит? Я усмехнулась. Наши взгляды встретились, и мерзавец продолжил запугивать всех вокруг:

— Те, кто супротив Бога идет, именуя себя лекарем, должен оставить данное дьяволом ремесло и покаяться! – он зло ухмыльнулся. – А все, кто людей отварами поит из трав, должны быть преданы суду, ибо это лукавый нашептал им на ухо те богопротивные рецепты! Все травницы – ведьмы и должны быть очищены огнем, как и заповедовал наш Господь!

Вот как вижу этого таракана, так хочется туфлю снять и… Скрипнула зубами, представив, как выбиваю дурь из этого свищенника, охаживая башмаком. С удовольствием бы, но не поможет. Только себе хуже сделаю.

С тоской оглядела прихожан, что собирались около него, со всех сторон стекаясь ручейками. Люди заглядывали Альгату в рот, кивали подобострастно, будто та ахинея, что он нес, была спасительной проповедью божьего человека. Угу, у которого под сутаной не иначе как хвост бесовской по полу стучит – от радости, что можно такие гадости творить.