Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 32 – Елена Амеличева

Я отвела взгляд, думая, что же ему сказать на справедливое замечание. Но громкий вопль, прорезавший ночь, спас меня от необходимости выкручиваться.

— А ну иди сюда, подлюка! – ревом донеслось из таверны.

Это что еще за оборзятушки?!

— Что тут происходит? – прорычал мой дракон, когда мы вбежали в таверну.

— Ве-ерни-и-т-е-е мне-е-е же-ену-у-у-у! – словно раненый бык проревел мужчина, что стоял в центре зала.

Его красная рожа была перекошена, а лысина так и вовсе налилась багрянцем. Объемное пузо колыхалось, будто огромный пудинг, под рубашкой, залитой чем-то дурно пахнущим. Вероятно, содержимым кувшина, который буян сжимал в руке, размахивая ею.

— Ро-о-озе-э-этта-а-а-а! – трубный глас вырвался из его луженой глотки, и даже светильник на потолке и то закачался.

Зато можно быть уверенными в том, что от пауков мы избавились навсегда: оглохшие напрочь зверушки точно собрали вещички и отправились на поиски более тихого места.

— Простите, барышня, муж это мой хулиганит, - прошептала Рози, бочком приблизившись ко мне. – Надрался, вот и куролесит.

— Проваливай отсюда, - бросил Рэйчэр, подойдя к нему. – И больше чтоб ноги твоей тут не было!

— Жену верни! – уставившись на него, потребовал башмачник, тут же присмирев.

Я уже давно заметила, что двухметровый дракон действует на мужчин как отменное успокоительное. А на меня муж производит противоположное действие. Вот ведь незадача!

— Сам возвращай, - буркнул Тагерт-Хойт. – Прощения проси, подарки дари, руки не распускай да в постели радуй, тогда и сбегать не будет.

— Ишь чего! Шиш ей, - буян свернул кукиш и закачался. – Не велика цаца, чтобы перед ней размусоливать! Да я свистну только, сотня таких сбежится, и получше, чем эта рыжая, пустоцветная! Сисястые набегут, глазастые, да не конопушные, будто тараканы на рожу им нагадили!

— Вот иди и свисти! – обидевшись, крикнула Рози. – А нас с сыном в покое оставь!

Ее губы затряслись, а по лицу побежали слезы.

— А ну иди сюда, перпетунья обнаглевшая! – пьяные глаза мужа с трудом остановились на ней. – Домой дуй, пакостница! При живой жене как бобыль живу – не сготовлено, не прибрано, приласкать некому, где такая невидаль видана? Пшла домой, стерлядь!

— Ни за что! – девушка зло смахнула слезы. – Справляйся сам!

— Я ж тебя проучу ща! – супруг попер на нее, как камень, катящийся с горы.

— А ну стоять! – я встала у него на пути, вынудив гада остановиться.

Он притормозил, хоть это и далось ему нелегко, уставился на меня, выпучив глаза.

— Уходи и не возвращайся, - процедила, вперив взгляд в пьяную рожу. – Подойдешь к таверне или к Рози с Томом, прокляну! Все мужское усохнет и никогда более не заработает, как полагается. И ничем мое проклятие не снимешь, понял?

Мужик, покачиваясь, замер. Потом вздохнул, развернулся и потопал к выходу. С трудом попал в двери, вывалился во двор и, судя по грузным шагам, потопал прочь. Наверное, свалится в ближайшую канаву, да там и останется храпом сотрясать окрестности до утра.

— Спасибо, барышня, - Рози сжала мою ладонь и поспешила закрыть дверь на солидный засов.

— Моя грозная жена, - дракон с восхищением посмотрел на меня.

— Все, - устало выдохнула, - на сегодня лимит леди Тагерт-Хойт на геройства исчерпан. – Пойдемте спать, - покачиваясь, как этот бузотер, что самоликвидировался в направлении своего дома, пошла к лестнице.