Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 20 – Елена Амеличева

— И лишь вместе они дают чудесную мелодию, - продолжила я. – Так мама моя говорила.

— Моя белая полоса точно пришла, - проникновенно мурлыкнул Рэйчэр, - вместе с тобой шагнула в дом вчера вечером.

— Ты намеревался меня выгнать, насколько помнится.

— Но ты оказалась настойчивой леди, и вот, не успел оглянуться, как уже женат на тебе. И, должен отметить, весьма этому рад!

В солнечном сплетении что-то сладко заныло. Я отвела взгляд от пылающих драконьих глаз. Через год мы разведемся. Надо бы почаще вспоминать об этом. Чтобы потом травнице не пришлось лечить собственное сердечко.

— Кстати, мне весьма по вкусу твои булочки! – он цапнул последнюю. – В чем их секрет?

— Секрет простой – готовить с любовью.

— С любовью, - повторил муж задумчиво, будто обкатывая слова на языке. – А ведь это название!

— Чему название?

— Нашей таверне, Алина. Теперь она так и будет называться: «С любовью»!

К вечеру братья прислали мои вещи. Проигнорировав мебель и сундуки с одеждой, я первым делом открыла клетку, в которой сидел, нахохлившись, Арман.

— Прости, мой хороший, - повинилась перед ним. – Не думала, что эти изверги тебя в клетку засунут. Прости.

— Кра, - пожаловался ворон, перебравшись на мою руку и осторожно взмахнув крыльями, разминая их.

— Наверное, им за это досталось, верно? – зная характер свободолюбивого красавца, ни дня не просидевшего в неволе, я улыбнулась.

— Кра! – подтвердил он, и мне представились порядком исклеванные братья.

— Так им и надо! – рассмеялась и торопливо крикнула, увидев, что грузчики схватили коробку с цветами, - осторожнее с ними!

— Да что этой траве сделается, барышня! – презрительно отмахнулся один из работяг.

— Сам ты трава! – тут же раздалось из коробки возмущенным женским голосом.

— Ой, кто ж там? – мужчина испуганно захлопал глазами, разглядывая говорящую герань. – Что за штучка?

— Сам ты штучка, смерд! Я Мэри! – обиженно заявила герань, одна из магических любимиц моей матери.

— Неси осторожно, и так порядком растрясло мою земельку, - присоединился к ней мужской голос – это вещало весьма обидчивое и злопамятное каланхоэ по имени Герберт.

— Ой, мама! – грузчик побледнел и на вытянутых руках понес «диво дивное» в дом.

— Кра-кра, - хохотнул Арман, и мы пошли следом.

— Хватит бурчать! – донеслось до слуха, когда коробка оказалась на столике моей новой комнаты на третьем этаже таверны – мансарды с огромным окном, похожим на половинку лимонного кружка.

— Тебя позабыли спросить! – сварливо донеслось из коробки.

Вот, не успели мои растения приехать, как уже поругались. Усмехнувшись, я достала герань и водрузила на подставку.

— Ох, хорошо-то как, хоть листики расправить, - довольно прошелестела она. – Переезды эти все зло, конечно. Я от переживаний едва плесенью не покрылась!

— А тебя удобрениями не пои, лишь понервничать дай! – тут же отозвалось каланхоэ, которому я нашла место на комоде у стены.

— Дак я ж не бесчувственный корень, как ты, - тут же вскинулась Мэри. – Наша девочка замуж вышла, как же не переживать-то! Прослезилась бы, да нечем.

— Уймись, - презрительно бросил Герберт. – Эка невидаль, муж! Первый, но даст бог не последний!

— Сам уймись, бесчувственный сорняк!

— Слова подбирай! – обиделся он. – Вот раньше я в розарии жил, с ледями вокруг, одни розы цвели кругом, лепотища. А теперь вот с тобой торчу, тревожной вонючкой.