Книга Карающая длань, страница 76 – Елена Амеличева

Я сорвала один – белый с желтым напылением в середине, и улучшила им прическу демоницы. Девочка доверчиво улыбнулась, и мы прошли вдоль увитой лианами стены к небольшому фонтанчику, в котором рос лотос – защитник дома от злых сил. Стоило коснуться теплой воды, как розовый с красными прожилками цветок вынырнул со дна и расправил лепестки.

— Ты волшебница, Саяна. – Раздался за спиной голос Руфи.

— До тебя мне далеко. – Я обернулась и в который уже раз поразилась тому, как похожи мать и сын. Но кроме внешнего сходства, они были созвучны внутренней силой, энергией, огнем. Это притягивало, как сила гравитации огромной планеты влечет к себе спутники, навечно оставляя их на своей орбите.

На свекрови была надета простая желтая рубашка и бордовый саронг, как положено на Бали – ткань, обмотанная наподобие парео вокруг талии и закрепленная также тканевым широким поясом. Темные волосы, поднятые в пучок на темя, как тут принято у замужних женщин, удерживала деревянная резная палочка. Никаких украшений, только улыбка – теплая и нежная, как утреннее солнышко.

— Как ты себя чувствуешь? – горячая, как у Горана, рука Руфи легла на мой живот. Юные Драганы моментально отреагировали, завозившись.

— Узнали бабушку! – я рассмеялась.

— Мои хорошие! – свекровь осторожно нажала в нескольких местах и удовлетворенно кивнула. – Животик опустился. Значит, скоро.

— Быстрее бы. Так хочется их на руки взять!

— И не говори! Но я беспокоюсь за Горана. Он с ума от беспокойства сходит.

— Верно. – Я вспомнила, сколько раз просыпалась ночью и видела, как мужчина не сводит с меня тревожного взгляда. – Сколько ни убеждала, что все будет хорошо, не в коня корм, как говорится. Но то, что роды будешь принимать ты, его хоть немного успокоило.

— Никогда не видела, чтобы мужчина так любил женщину! Ты – его воздух, Саяна. Он безмерно счастлив с тобой, но такая одержимость пугает, потому что в роду Драганов много безумных – из-за встречи с Карой Господа.

— Поэтому Антун так ненавидит любовь? – осенило меня.

— Бабские путы! – Руфь сжала кулачки и очень похоже изобразила бывшего. – Слышала, да?

— Увы.

— Сам же заковал себя в непробиваемую броню и мучается. – Ее глаза стали печальными. – Не будем о грустном. Пойдем, хочу тебя кое с кем познакомить. – Она толкнула недовольно заскрипевшую калитку, и мы вышли на открытое пространство с небольшими пагодами, похожими на шляпки грибов, нанизанные на прутик. По периметру площадку окружали двухэтажные простые домики на сваях, напоминающие избушку Бабы-Яги.

Здесь кипела жизнь. Большие группы людей медитировали, сидя на циновках под широкими навесами в благодатной тени. Неподалеку три пары играли в бадминтон, вскрикивая при неудаче столь же страстно, как Арина Шарапова. Кто-то по старинке читал бумажную книгу, прислонившись спиной к стволу пальмы, кто-то серфил в интернете, утонув в сотовом. Нос щекотали ароматы готовящегося в огромных котлах ужина.

Сейчас я уже свыклась с мыслью, что все эти люди добровольно готовы отдать жизнь санклиту, считая такую жертву честью. Но в первые дни, даже увидев их издалека, давала «задний ход» и долго плакала в объятиях Драгана, зная, что рву ему сердце, но не в силах остановиться. Это было сложно понять и принять. Еще труднее – знать, что нашим детям предстоит стать убийцами сразу же после первого вдоха. Но если это необходимо, чтобы они жили, я смирюсь. Это мой грех, моя ноша, не их.