Книга Преисподняя, страница 36 – Елена Амеличева

— О цели нашего визита. – Прозрачно намекнула госпожа Ангел. – Не ожидала, что в Зоне отчуждения будет так людно.

— Можно присмотреться к окрестностям.

— Хорошая мысль! – одобрила я и вгрызлась в сочный фрукт.

— Петро, познакомишь нас с самоселами? – Драган посмотрел на проводника.

— Легко!

Солнце уже потихоньку клонилось к закату, когда Припять осталась далеко позади. Багровый закат превращал дома в роботов–монстров и более чем прозрачно намекал на необходимость найти место для открытия Врат в ад побыстрее.

— А вот и Сеня! – проводник указал на лисенка, который выскочил прямо к нам под ноги.

— Два Сени – это уже слишком! – пробурчал Драган.

— А у него этого, бешенства нету? – уточнил Арсений, на всякий случай отступив подальше.

— Нету, – отозвалась мисс Хайд. – Если ты его кусать не станешь, то и не будет.

— Злая женщина! – возмущенно зацокал санклит.

С интересом прислушавшись, лисенок двинулся на него, но тезка отпрыгнул в сторону.

— Наверное, подумал, что ты Колобок! – давясь смехом, предположила я.

— Который как раз возвращается к бабушке с дедушкой! – усмехаясь в усы, добавил Петро.

Истошный визг заставил нас замолчать. Лисенок рыжей молнией метнулся в кусты. Через секунду мимо пронесся верещавший кабанчик, похожий на мяч для регби с продольными ярко–желтыми полосками. Следом за ним, одним прыжком перемахнув через кустарник, выскочила рысь.

Горан тут же вклинился плечом между нами, готовый отразить ее атаку. Но большая кошка лишь окинула нас недовольным взглядом и продолжила охоту. Через пару секунд мы услышали визг, оборвавшийся на самой высокой ноте.

— Не переживайте, кабаны так расплодились за последние годы, что вовсе… окабанели! – утешил Петро. – Огороды у стариков–самоселов перерывают, хотя пищи в лесу много. А вот волков советую остерегаться, очень агрессивные. Хотя четвероногие не так опасны как двуногие. – Проводник вгляделся вперед.

Пара парней и девушка зыркнули в нашу сторону настороженными взглядами и растворились в наступающих сумерках.

— Самоходы так называемые, – пояснил Петро, – экстремалы! Мамок их жалко. – Он скрипнул зубами. – Пороть некому! В компьютерных своих игрушках привыкли делать, что угодно, думают и здесь можно также. Каждую неделю вытаскиваю из домов таких идиотов – лезут посмотреть, а пол, лестницы уж давно на честном слове держатся, проваливается все… А они не понимают, что из–за таких д…в вообще скоро все здесь для туризма прикроют. Сталкеры, чтоб их!

Мы двинулись дальше через редколесье. Под ногами чавкали кочки, и я впервые порадовалась, что по настоянию моего предусмотрительного супруга надела резиновые сапожки. Где–то неподалеку, заставив дятла замолчать, закуковала кукушка. Арсений, конечно же, не упустил случая задать бедняге сакраментальный вопрос:

— Кукушка, кукушка, сколько мне жить осталось?

Пернатая бедняга принялась послушно отсчитывать годы.

— Не издевайся над птицей, ирод! – я дернула его за рукав. – Идем.

— Смотрите, – прошептал Петро, указав на подсвеченный уходящим солнцем табун лошадей Пржевальского, что паслись в поле.

Светло–коричневые кони, мордами похожие на осликов, с жесткой на вид темной гривой, что топорщилась вверх, как щетина зубной щетки, нас заметили, но даже не думали убегать.