Книга Преисподняя, страница 170 – Елена Амеличева

— Я ее этому не учила! – поспешила «отмазаться» мисс Хайд, чувствуя, как заалели кончики ушей. И где она успела услышать от меня эти выражения? Авторство изящных матерных формулировок точно принадлежит госпоже Ангелу, узнаю руку мастера.

— Думаешь, мне есть до этого дело? – сквозь зубы процедил Люцифер, тяжелым взглядом провожая девочку, что направилась ко мне.

— Всем по… до чего тебе дело! – смерив его не менее выразительным взглядом, отрезала юная санклитка. Что–то рановато у нее переходный возраст наступил. Неужели у Саяна и Гораны будет так же?

— О чем вообще думал твой отец? – прошипела я, прижав ее к себе. Вибриссы зашевелились, сдав Седу. – Так он не знает! Верно?

— Он оставил меня с этой, – она посмотрела мне в лицо и угрюмо отрезала, – я ее слушаться не буду!

Чем все–таки думал Карим, а? Фееричный идиот! И ведь вторая сотня лет мужику!

— Прошу прощения, – в шатер вошел Горан, держащий за шиворот Мефистофеля. Похоже, сегодня детский день. – Вот этот отрок крался по нашему лагерю.

— Пусти! – парень начал извиваться, как червяк на крючке, увидевший голодных рыб. – Папа, скажи ему!

— Сын, замолчи. – Тихо обронил Люцифер и замолкли все.

— Научишь меня также? – усмехнулась мисс Хайд. Хозяин преисподней стиснул зубы. – Поняла, не в этой жизни. Жаль. – Мысленно похвалив себя за шутку, я воззрилась на санклитку. – Седа! Ну вот он, – кивок на Мефистофеля, – дьявольское отродье, можно понять, но ты? Умная девочка!

— А что было делать? – она по–взрослому вздохнула и развела руками. – Мужики, они такие! Пришлось решать самой!

— Ну да, иначе и не скажешь. – Я с трудом подавила улыбку и посмотрела на Люцифера. – Видишь их? На нас лежит ответственность – какой мир мы оставим им, понимаешь?

— Мне на это глубоко плевать. – Досадливо поморщился он.

— Кто бы сомневался. – Оставалось лишь с горечью усмехнуться. – А вот мне не плевать!

— Тебе, вероятно, еще на кое–что не плевать, – вкрадчиво прошептал мужчина. – Ты обвинила меня во всех мыслимых грехах, но мне не привыкать. А как насчет того, чтобы вспомнить, что сделал он? – кивок на Драгана. – Почему ты сбежала от него из своего мира в этот? – его полыхающий лед ворвался в мою душу.

Здесь это длилось несколько секунд, а там, среди воспоминаний Касикандриэры, прошли часы. Часы боли от предательства любимого человека, обмана и жутких последствий того, что он сделал, приняв решение за меня. Я слышала эту историю от Моа не более часа назад, но пережить ее, испытав все мучения, что выпали на мою долю в той жизни, это было совсем другое! Утопая в этой боли, я встретилась глазами с Гораном. Сознание сбоило. По лицу потекли слезы.

— Родная! – он побледнел и протянул ко мне руку. Душу словно ошпарило. Отшатнувшись, я начала пятиться и спиной вперед вышла из шатра. – Саяна! Очнись! – Драган догнал меня, прижал к себе и не отпустил, даже когда полыхнули мои Крылья. – Все хорошо, любимая, вернись, умоляю!

Его слова словно шли сквозь вату в моих ушах. С трудом приподняв голову, я посмотрела в его лицо, постепенно приходя в себя. Воспоминания Касикандриэры медленно уходили, словно взвесь в воде плавно оседала на дно. Надо с этим что–то делать.

Не хочу растворяться в ней. Мир не зря устроен таким образом, что мы не помним прошлых жизней – это необходимость. Нам дано лишь испытывать иногда озарение на краткий миг, но это сродни погони за призрачной тенью, которую заметили краем глаза, не более. Прошлое должно оставаться в прошлом.