Книга Преисподняя, страница 122 – Елена Амеличева

Я медленно шла по древним залам храма, сопровождаемая Гораном. Шорохи наших шагов взлетали вверх гулким эхом и растворялись в темноте. Когда–то все вокруг здесь заливал теплый свет. А в центре росло дерево с хрустальными лепестками, внутри которых тек жидкий огонь. Да, вот здесь. Ноги сами остановились в центре зала. Прикрыть глаза, отпустить все ощущения, довериться.

…Она любила приходить сюда – в тишину, иногда нарушаемую тихим звуком шагов и невнятным бормотанием очередного посетителя, склонившего колено перед древом. Богиня Офель, незримая и недоступная, внимала всем – внимательно выслушивала и жалобы, и мольбы, и благодарности. Те, кому был нужен ответ, находили его в своей душе. Мучимые противоречивыми желаниями получали успокоение и напутствие.

Все, кто уходил из храма с листом от ее дерева на шнурке, что у входа бесплатно раздавали прислужницы, уносили с собой частицу ее Света. На их лицах чаще всего сияли тихие улыбки согласия с собой.

Но в тот день было не так. Боль от его предательства, раздирающая ее душу, привычно привела в храм, но… Она подошла к величественным белоснежным вратам с резьбой, которая, говорят, на самом деле была не украшением, а рассказом о богине Офель на древнем, уже утерянном языке тех, кто жил в этом мире настолько давно, что никто и не помнит. Земля вздрогнула. Из ее недр рвался наружу нарастающий рев. Все закачалось. Просящие выбегали из храма – на их лицах был ужас.

Она шагнула к Вратам, но они, покачнувшись и загудев, начали закрываться. Не веря своим глазам, она смотрела, как две огромные белые створки сближаются впервые за многие тысячи лет. Когда они захлопнулись, воздух наполнился гулом. Резьба на воротах полыхнула алым. Храм закрылся. Закрылся от тех, кто его предал. И начал медленно уходить под землю.

— Они присягнули Люциферу! – прошептала она, упав на колени. – Это моя вина! – по щекам потекли слезы. Глаза закрылись, как только что врата…

— Саяна!

Я слышала его, но мои глаза не хотели открываться, словно сверху лежали половинки врат храма Офель. День выдался уж слишком богатым на события – причем, такие масштабные, что даже минутки дух перевести не нашлось. Все так быстро, что только кепочку держи, как говорил Глеб.

Вспомнив, что приговор его душе у меня, я собралась с силами и открыла глаза. Конечно же, госпожа Ангел лежит на руках Горана, который стоит на коленях, кто бы сомневался.

— Все хорошо, родная? – он нежно улыбнулся, пытаясь скрыть тревогу. – Ты так рыдала!

— Я утонула, Горан. – Пояснила мисс Хайд, сев. – В чьих–то воспоминаниях о том моменте, когда храмы Офель ушли под землю. – Вибриссы, тоже с трудом приходящие в себя, вяло встопорщились. – Что еще? – устало выдохнула я, глядя по сторонам. О как! Мне не чудится? – Драган, ты тоже это видишь? – мой палец ткнул в существо, что сидело на выступе стены.

Один глаз красный, другой синий. Оба светятся. Сразу сестру Ковача, Петру, вспомнила. Кто это? Тело не рассмотреть, под ним как раз огненная дорожка–светильник.

— Вижу. – Подтвердил муж. – Похоже, мы сегодня со всей адской флорой–фауной познакомимся.

— Сплюнь, – я встала, кряхтя. – Сразу вспомнила, как ольбб недавно пытался нами отужинать. – Ну, иди сюда, не бойся. – Госпожа Ангел попыталась дружелюбно улыбнуться. – Мы тоже тебя боимся, так что давай уже знакомиться!