Книга Любовь и прочие проклятья, страница 214 – Ирина Котова, Анастасия Мамонкина, Татьяна Гуркало, и др.

Вилда промолчала. Слишком по-настоящему было все это: уютный вечер, разговоры ни о чем, обаятельный и улыбающийся Гейб. Слишком хорошо, настолько, что можно забыть о том, как он когда-то прогнал ее. И она выбрала молчать.

Гейб, поразмыслив, тоже решил помалкивать. Вилда как будто смягчилась, даже лицо стало не таким строгим, взгляд перестал быть настороженным. И он боялся спугнуть ее настроение.

Так что они очень уютно молчали и наслаждались едой и морским закатом, до тех пор, пока Гроул не кашлянул.

— Я хочу вам кое-что подарить, – начал он хрипло, полез в карман и достал оттуда коробочку из ювелирного. – Вот, – сказал он, с неловкостью открывая коробочку. Лунный камень засиял в свете заката. – Это для Морны и для тебя. И для нас с Ринором есть. На память о сегодняшнем дне. – Он раскрыл один из кулонов, в котором была маленькая фотография их четверых.

Вилли переменилась в лице. Оборотень замер.

— Гроул, зачем? – спросила она с горечью. – Нам с Морной от тебя ничего не нужно.

— Я думаю, нам следует поговорить, – прямо сказал он. – Обговорить то, что случилось тогда. Может, Великий Вожак не зря снова свел нас, Вилли? Я многое понял за эти два месяца и…

— Гейб, ты все сказал десять лет назад, – перебила его Вилда, не желая слушать дальше, потому что глупое сердце требовало выслушать и простить. – Предавший однажды предаст и дважды, поэтому не нужно этих иллюзий. И подарков. Ты Морне не отец, и мы не семья. Мы просто работаем вместе. Еще пара месяцев, пока разберутся с безопасностью Ринора, и мы разъедемся. Через год она о тебе и не вспомнит.

— Ты этого хочешь? – сипло спросил он.

— Только этого, – твердо ответила Вилли.

— Хорошо, я тебя услышал. – Он суетливо начал убирать кулон в коробочку, выронил его, выругался, запихал кое-как и сунул все обратно в карман. – Больше никаких иллюзий, Вилли, раз ты даже дружеский подарок воспринимаешь как неискренний и сделанный, чтобы понравиться тебе.

— А разве это не так? – прямо спросила Вилда. – Разве этот подарок – только дружеский?

— Ты спрашиваешь, хотел бы я, чтобы ты относилась ко мне иначе? – уточнил Гроул. – Чтобы мы попробовали снова и забыли старое? Да, конечно. Ты сама это видишь. Но я хотел для начала, чтобы ты хотя бы попробовала не ненавидеть меня. Меня поменяла вся эта ситуация. Я заблуждался, хотя и ты была неправа.

— Это в чем же? – поинтересовалась она сквозь зубы.

— То, что я не хотел детей, не означало, что я тебя не любил, Вилли, – сказал он прямо. – Это никак не связано.

Есть и… другие причины. Ты могла бы не быть столь категоричной, не сбегать сразу…

— Да мне все равно уже, – сказала она спокойно.

— Тогда… – Он оглянулся на детей. – Тогда я не буду навязываться.

— Уж будь добр, – ответила она холодно.

— Не беспокойся, – заверил он не менее ледяным тоном.

Домой они возвращались в отстраненном молчании, и даже Мак, окинув их внимательным взглядом, не стал шутить, а молча сел на переднее сиденье.

К обеду следующего дня Вилда заснула за дневным кормлением Ринора и не смогла подняться, когда Гроул пришел забрать его. Морна скулила рядом. Голова Вилды была тяжелой и горячей, душил кашель, из глаз катились слезы. Увидев Гейба, она попыталась привстать.

— Надо же было просидеть два месяца дома и в единственный выход заболеть, – прошептала она, смаргивая слезы. – Видимо, у вчерашнего русала была не аллергия.