Книга Королевская кровь. Книга 8, страница 219 – Ирина Котова

— Интересно, почему же они пропали? - рассуждала Василина в плечо мужу, когда они с Марианом легли спать. - Я видела их изображение на старых фресках и картинах, но никогда не слышала, чтобы дед или прадед с ними взаимодействовали. И даже не задумывалась раньше, почему у нас нет таких же помощников, как у Луциуса.

На следующее утро она и отдала распоряжение разводить огонь в каминах дворца.

— Хочу научиться призывать духов, Мариан, - объяснила она мужу. - Если получится управлять маленькими огневиками, может, и с алтарным духом смогу? Да и нужен мне открытый огонь рядом… права Иппоталия, глупо мне бояться моей стихии, нужно учиться подзаряжаться от нее. А то свечу зажечь - пожалуйста, а коснуться пламени - сразу оторопь берет.

Теперь Василина часто проводила свободное время у камина в спальне - сначала, сжав зубы и касаясь огня кончиками пальцев, затем, осмелев, засовывая в него руки - огонь не вредил ей, целовал ее пальцы, приветственно стрелял бело-оранжевыми язычками.

— Щекотно, - посмеивалась она, - будто кто-то ладонь мягко лижет, Мариан.

К ней иногда вечерами присоединялись сыновья - мальчишки огня, в отличие от матери, не боялись, баловались, забираясь в камин чуть ли не целиком. Пламя их тоже не трогало. А Мариан держал на руках тянущую ручки к братьям Мартинку, наблюдал за смеющимися сыновьями и холодел. Его звериная натура рвалась схватить жену и детей за шкирки и унести подальше от опасности. Но разве можно уберечь от того, что у них в крови?

— Я все равно не понимаю, как подзаряжаться, - жаловалась королева ему, - хоть костер разводи и целиком в него заходи. Не понимаю! Вот Дарин Рудлог пишет: «Силы утекши, встал я в огонь, огнем умытиша, огня пиваша, вышел, обновившися…» И нет ничего об особых ритуалах, значит, это само собой должно получаться? Так почему же не получается?!!!

Она сердилась, она хмурила брови и снова тянула руки в огонь, снова умывалась им, что-то шептала упрашивающе - но стихия никак не хотела питать ее ауру, и духи не появлялись.

— Если надо - и костер разведем, - успокоил ее Мариан. Василина после закрытия перехода все ещё была очень слабой, восстанавливалась медленно, и появилась в ней какая-то отрешенность, рассеянность - он бы и сам в пламя шагнул, если бы это помогло ей.

Неделю назад в удивительно подробных записях Альвина Рудлога королева дошла до фразы: «И протянул я руку к огню, и повелел: отзовись, стихия от стихии моей!; и вылетел огненный дух, видом как филин пылающий, именем Жар, был он спутником моим верным с отрочества, вместе со мной бился, покои мои охранял, про славные битвы дедов наших и старые времена сказки сыновьям рассказывал…»

Тем вечером они вернулись с тяжелого совещания по ситуации на фронтах. Дети уже спали - с ними удавалось видеться все реже, - Василина, выйдя из душа и переодевшись ко сну, несколько раз перечитала отрывок из записей Альвина-Иоанна про огненного филина и теперь расположилась у камина, купая руки в пламени, и губы ее неслышно шевелились.

Байдек, устало сидевший в кресле - он тоже собирался в душ, - отвлекся на какие-то секунды, когда Василина ахнула и затаила дыхание. И он увидел, как, разбрызгивая искры, из огня выпорхнула бабочка-искрянка и приземлилась на сгиб кисти супруги, и осталась сидеть там, шевеля пламенными усиками, нежно потрескивая и отираясь мордочкой о пальцы. Огонь из камина окутывал Василину, одетую в тонкую сорочку, сияющим ореолом, высвечивая контуры ее тела и золотя волосы, и, когда она обернулась, лицо ее было таким умиленным, что Байдек перевел дыхание и улыбнулся в ответ.