Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 155 – Ирина Котова

Цепь была ржавой, тяжелой. Да и вообще, в этой пещере, когда Катя привыкла к полумраку, тут и там обнаруживались страшные старые предметы — крюк, вбитый в потолок, например, и почти источенный ржой, кольца на стенах, цепи, какие-то распорки. Когда Катерину конвоировали сюда, она видела в узком коридоре, по которому они шли, такие же небольшие пещерки и останки ржавых дверей. Были там и совсем узкие лазы, похожие на мешки, закрытые рассыпающимися люками, и она холодела, думая о том, с каких времен все это осталось и какие трагедии здесь происходили. Видимо, в истории Блакории было много такого, чего знать бы ей не хотелось. Больше всего эта система переходов и пещер напоминала старые шахты, вышедшие на естественные пустоты и использовавшиеся как страшная тайная тюрьма, из которой нет выхода. Почти все камеры были полузатоплены водой. Их пещера находилась чуть выше остальных, и хотя здесь чувствовалась влажность, воды не было. И дверь сохранилась. Видимо, поэтому их сюда и определили.

Шаги приблизились, и Катя зажмурилась, поспешно растянулась на ложе. Только чтобы не трогали ее больше.

— Как пленники? — спросил знакомый голос. Голос того, кто ее шантажировал. Теперь она знала его имя — Константин Львовский, но что это могло ей дать?

— Тихие, — ответил один из охранников. — Женщина сначала плакала, сейчас, похоже, спит.

— Ее можно было оставить наверху, — неуверенно сказал другой мужчина. Голос у него был совсем молодой.

— Брин хочет исключить возможность побега, — сдержанно объяснил Львовский. — Мы не понимаем природы ее силы. С ее мизерной долей темного наследия в крови она вообще не должна была инициироваться. Разве что связь со Свидерским так подействовала… Поэтому перестраховываемся. Здесь их никто не обнаружит, даже если щит разрушится.

— А если она подпитается от Свидерского? — также неуверенно спросил молодой.

— Невозможно, Дуглас, — резко ответил его спутник. — Мы вкололи блокиратор. А для подпитки нужна концентрация. Открывайте дверь!

Завизжала с трудом отодвигаемая щеколда, и у Катерины дыхание перехватило так, что она едва не закашлялась. Она боялась открыть глаза и только слушала — как зашли в камеру и остановились прямо над ней, постояли, хмыкнули. В голове словно пробежались перышком.

— Не спит, — сказал Львовский. — Боится. Ваша светлость, прекратите сопротивляться. Все равно уйдете в сон, но если не будете противодействовать препарату, избавите себя от головной боли.

Катя молчала и глаз не открывала, умирая от страха и беспомощности.

— Оставь ее, Костя, — резко проговорил Дуглас. — Брин ждет. Подстрахуй меня. Если вдруг хлебну больше, чем надо — коли.

— Постарайся не оплошать, — предостерегающе попросил Львовский.

Молодой человек напряженно проворчал что-то себе под нос. И почти сразу же громко заскрипел зубами Александр, застонал, заворочался на своем ложе. Катя слушала эти стоны и мелко дрожала под одеялом. Перед глазами плясали пятна — но она слушала и молилась, чтобы они не убили Алекса. В конце она не выдержала, открыла глаза — и с ужасом увидела, как корчится и выгибается напротив Свидерский, а от него к молодому человеку идет поток силы.

— Все, — придушенно простонал Дуглас, — все. Под завязку. Мне надо уходить. Не могу… еще хочу.