Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 154 – Ирина Котова

— Да, — сказал он в трубку. — Да, господин Тандаджи. Мы сейчас будем, пусть Кляйншвитцер проведет ее высочество прямо в мой дом. Он знает ориентиры. Конечно, мы поможем. Если принцесса действительно способна найти сестру, разумно объединить усилия.

Катерина, ночь с пятницы на субботу, 2–3 января

Катерине Симоновой было страшно до отупения. За тяжелой, черной от старости дверью тихо переговаривались охранники. Было холодно и голодно — еда, которую ей предлагали, не лезла в горло, да и организм требовал другой пищи, пусть и чувствительность к чужой ауре, болезненно обостренная ранее, была притуплена какой-то дрянью, которую ей вкололи, когда повторно привели сюда. А там, наверху, когда в комнату вошла Марина, Кате пришлось очень туго. Она выть была готова от голода.

Впервые герцогиня увидела Марину не как человека, подругу, изящную и немного нервную девушку с ехидно или сочувственно поблескивающими глазами — в зависимости от ситуации, — а как живой факел, согревающий особым теплом. К ней было невозможно не тянуться. Катя сдерживалась до боли в скулах и спазмов в диафрагме, и почти с облегчением позволила увести себя из помещения, где находилась принцесса Рудлог.

Сейчас, сидя в полутемной пещере — освещалась она только тусклым магическим светильником, — укутанная в шерстяное одеяло, Катерина в сонном отупении размышляла о том, что стало очевидным только сейчас. Что она, видимо, всегда ощущала это тепло. С Мариной рядом она становилась сильнее. Просто сейчас все чувства обострились — и она со всей ясностью поняла, что Мари, которую она помнила и смешной зареванной девчонкой, и тревожной неформалкой на своей свадьбе, и яркой дочерью дома Рудлог на балу — не просто человек. А, может, и вовсе не человек. Воплощенный огонь, притягательный и абсолютно противоположный ей, Катерине.

В доме похитителей ощущала герцогиня и холодноватые ауры находящихся рядом мужчин. Но они не вызывали никаких чувств — она оставалась равнодушна к их силе, как равнодушна кожа к воде такой же температуры. Разве что освежает немного. Их сила была слабым подобием ослепительной энергии змеептицы, которая в полете подзарядила Катерину не хуже мощного аккумулятора. И еще она точно, совершенно точно ощущала нечто подобное в своем сне в кабинете Александра. Что это было? Какая-то генетическая память о сильных мужчинах темной крови? Галлюцинации? Неизвестно. Но присутствие этого неизвестного оживило ее, подпитало — пусть немного, но все же этих сил хватило и на ритуал защиты, и на призыв птиц и змееподобного крылатого духа. И, самое главное, притушило голод в ее крови.

В коридоре за дверью раздались шаги, тихие мужские голоса, и Катя сжалась, подтянула под себя ноги. Хоть бы не сюда. Хватит с нее. И с Саши.

От препарата, который ей ввели, неумолимо клонило в сон. Но она боялась засыпать. Боялась, что потом не проснется и навсегда останется здесь, под землей.

Александр, прикованный к стене за руки, лежал неподвижно — лицо его было заострено, полуприкрытые глаза закатились, дыхание вырывалось со свистом, и ей все казалось, что ему ужасно холодно — но она даже не могла подойти и укрыть его. Потому что и ее приковали. Свободно, чтобы дать возможность прилечь или сходить в выставленное тут же ведро, но недостаточно, чтобы пересечь камеру.