Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 37 – Ирина Котова

Чет устремился вверх — грудь уже горела, хлебнул воздуха пополам с водяной пылью и снова нырнул, мощно, сильно.

«Помоги, мать моя великая.»

В руках его полыхнули клинки — чудовищный дух тянул царицу на дно — и Чет сжался, как пружина, толкнулся вперед, перерубая плотные щупальца, удерживающие женщину, оскалился, чувствуя, как его ноги опутывает очередной жгут — и расслабился — дух тянул его к пасти. И уже перед самой гигантской мордой он извернулся, ударил оружием по водяному канату — вода застонала, заревела — и наотмашь, особо не разбираясь, начал полосовать плотный живой шар воды, стремясь добраться внутрь — туда, где пульсировал, свиваясь и извиваясь, клубок водяных стихийных нитей.

В глазах темнело, не хватало воздуха — но Мастер двигался вперед, отбиваясь от хлещущих по нему потоков — и дотянулся-таки, ударил в самое сердце, увидел, как распадается клубок, успел почуять, как успокаивается озеро — и потерял сознание.

Темное небо сверкало звездами, Белое море, усмиренное, было ласково и тихо, а на поверхности воды маленькая черноволосая женщина бережно удерживала гигантского мужчину, и покорные течения несли их обоих к берегу, пока не прибили к светлой мраморной отмели — вынесли на камень и откатились, оставив двоих на твердой земле.

— Большой, а глупый, — бормотала она расстроенно и мягко, приложив ухо к широкой груди — она, наверное, могла бы поперек лечь на эту грудь, если ноги поджать, и еще место осталось бы. — Как ворочать-то тебя?

Она стучала кулаками по его груди, потом вскочила на нее ногами, прямо туда, где было сердце, и начала прыгать, упорно, сильно.

— Переупрямила бы я его, — ворчала она и набирала дыхание для очередной серии прыжков, — никуда бы не делась. Или нет? Ох, старая я дура, забыла, каково это — с неприученной стихией связываться, привыкла, что все меня уже знают и признают. Ну что ты лежишь! — крикнула она и всхлипнула. — Дыши давай! Не дам умереть!

Гигант лежал безразлично, похожий на камень, и царица соскочила с него, подняла руки — поднялись высокие волны, двумя прозрачным ладонями перекатили мужчину на бок, зажали и стали мять грудь — с каждым нажимом рот дракона открывался, оттуда плескало водой, а царица уже рычала и плакала от отчаяния.

— Дура я, дура! Матушка, помоги, прошу, помоги!!!

Спустя несколько мгновений с неба прозвучал тонкий усталый вздох, и призрачная женщина вдруг прильнула к устам своего сына — и тут же отпрянула назад, в небесные чертоги. И широкая грудь дрогнула, заскребли пальцы по белому камню — и изо рта дракона с кашлем и хрипом хлынула вода. Четери скорчился на берегу, поджав ноги, и судорожно пытался вздохнуть. Заходился кашлем, до рвоты и спазмов, и мучительно извергал воду, вздрагивая, выгибаясь и силясь набрать-таки в легкие воздух.

— Вот так, милый, давай, — уговаривала его царица, — дыши, дыши, пожалуйста!

Самые страшные минуты были это для нее в жизни — даже когда она бесновалась на коронации и на остров двигались гигантские волны — не было ей так отчаянно больно и страшно.

Он затих минут через двадцать. Очертания гиганта таяли, оставляя на берегу обычного — хотя какой же он обычный? — красноволосого мужчину. И царица хлопотала вокруг него с причитаниями, как простая девка, подкладывая свою одежду под тело, накрывая его и ложась рядом, чтобы согреть. Обхватила, прижалась, поцеловала в щеку — он смотрел в небо как в вечность, и что видел он там — непонятно, и прошептала «Спасибо, брат мой».