Книга Королевская кровь. Книга 4, страница 118 – Ирина Котова

— Вы совершенно правы, — сказала она вдруг осипшим голосом. — Дело в том, что…

Горло перехватило, и она закашлялась до слез, презирая себя в этот момент за панику и за то, что мямлит и опускает глаза.

— Извините, леди Симонова, — покаянно и легко произнес Свидерский, — я со своими студентами совсем одичал. Даже не предложил вам выпить, — он встал, подошел к бару. — У меня есть превосходный ликер. Или вы предпочитаете вино?

Губы пересохли, как и горло, и очень захотелось согласиться. Тем более, что хозяин кабинета уже разливал тягучий сливочный алкоголь в высокие рюмки для ликера.

— Не могу не настаивать, — объяснил он со смешком, — этот вкус, как мне кажется, вам очень подходит. Видимо, эта бутылка ждала именно вас.

Лорд Свидерский поставил перед ней рюмку, и она вежливо пригубила. Хотя хотелось выпить все залпом — может хоть это ее бы согрело. Он все стоял рядом, смотрел на нее сверху вниз, и неудобно и горячо было от этого взгляда.

— Ректор, — попросила она сухо, — благодарю вас, но я бы хотела, чтобы вы меня выслушали.

— Конечно, моя леди, — мужчина сел в кресло и с наслаждением опустошил свою рюмку. Катя вздохнула, собралась.

— Смерть моего мужа многое изменила в моей жизни, — сказала она. — Мне нужно чем-то заняться помимо домашних дел. Дети вышли из младенческого возраста, светскую жизнь я не люблю. Давно, еще в школе, я готовилась поступать в ваш университет. Но вышла замуж, — герцогиня чуть не добавила «к сожалению», но, кажется, он понял, посмотрел внимательно. — И сейчас я бы хотела не только начать учебу. Но и поработать. Здесь. У вас.

Он улыбнулся, с сомнением сузил глаза — и она невозмутимо выдержала этот взгляд. Постучал пальцами по столу. И снова взглянул, но как-то по-особенному — Катя почувствовала, как по телу пронесся холодок. И тут же мужчина нахмурился, напрягся — из глаз пропало тепло, губы сжались, на скулах заходили желваки, и взгляд стал колким, настороженным.

— Дааа, — произнес он медленно, — у вас есть дар. И не слабый. Преступлением было не развивать его.

— У меня не было выбора, — сухо ответила Екатерина. — Я хочу наверстать упущенное.

— Леди, — ответил Александр резко, — сколько вам лет?

— Двадцать четыре, — ответила она укоризненно. Кто же спрашивает женщину о возрасте? Но ректора, кажется, это не волновало.

— Мы начинаем учить с шестнадцати, максимум с восемнадцати, потому что психика у подростков еще гибкая, мозг пластичный, готов воспринимать огромные объемы информации и легко тренируется на манипуляции стихиями. Каждый год в плюс уменьшает шансы на то, что стихии отзовутся вам. Да и если все-таки получится… вы закончите учиться в тридцать один. Когда большинство выпускников уже имеют долгую практику. Вас это не смущает? Зачем вам это надо — при ваших, простите меня за прямоту, возможностях?

Он говорил резко, чуть повысив голос, и Катерина не понимала, что его так разозлило — и жутко боялась, что он начнет орать, хотя разум и говорил, что невозможно, чтобы на герцогиню повысили голос. И не рассказывать же ему, что такое — жить в постоянном страхе, и не иметь возможности защитить себя? Не говорить же, сколько раз за прошедшие годы она мечтала уметь поставить щит или кинуть на мужа стазис, чтобы уберечься, успеть спрятаться?