Книга Королевская кровь. Книга 2, страница 224 – Ирина Котова

— Баронесса Лифтор, — сказал он сипло и опустился на одно колено.

— Здесь я просто Тарья, — ответила она после паузы. Отложила пяльцы, аккуратно сложила руки на коленях. — Зачем ты пришел сюда?

Он поколебался. Можно было еще уйти, и это было бы правильно. Но все-таки ответил ритуальной фразой.

— За благословением Великой Богини. Ты примешь меня?

Пропавшая баронесса молчала очень долго, и Хиль не поднимал глаза.

— Встань и возьми, — произнесла она наконец. Очень тихо, почти неслышно.

Кто же называл тебя холодной, прекрасная? Кто этот глупец? Кто твердил себе, что ты горделива и заносчива? Кто почти перестал посещать дом лучшего друга после вашей свадьбы?

Тот, кто никогда не пробовал твоих губ вкуса первого летнего меда и твоей кожи, сладкой, как молоко. Тот, кто был безумно влюблен в тебя и никогда не показывал этого. Кто мечтал распустить твои косы и снять с тебя одежду, кто желал тебя все время, пока ты была рядом, кто рвал себя между верностью другу и любовью к его жене.

Кто знал, что ты так отзывчива и покорна с мужчиной, что ты вздыхаешь так тихо, сладостно и нежно, что твои глаза так темнеют и наливаются истомой, что ты так ложишься и льнешь к телу, будто тут всегда должно было быть твое место?

Не было этой ночью в келье Обители ни титулов, ни воспоминаний, были только Тарья и Хиль, и воля Великой Богини.

— Уходи со мной, — просил он ее с утра. — Я буду тебе хорошим и верным мужем, Тарья.

Но она качала головой, снова заплетая свои длинные волосы в венок вокруг головы.

— У меня уже был один муж. Одним он и останется. Я все еще люблю его, Хиль.

— Я не прошу любить меня, — говорил Свенсен, а внутри все рвалось и горело, — достаточно, что я люблю тебя. Просто будь со мной. У тебя еще могут быть дети, а я буду счастлив быть их отцом. Тарья, будь со мной, пожалуйста.

Она доплела косы, глядя ему в глаза, опустила взгляд, раздумывая.

— Если эта ночь принесет плоды, я выйду к тебе. Обещаю. Но если нет — никогда не приходи больше, Хиль.

Он все-таки схватил ее и поцеловал, и на мгновение она снова стала мягкой и покорной, и прильнула к нему, как ночью.

— Я вернусь через месяц, — сказал он очень жестко, — и ты выйдешь ко мне, беременная или нет. Обещай, женщина.

Взгляд ее дрогнул, и ему этого было достаточно.

— Если не выйдешь, — добавил он, — я зайду внутрь, чего бы мне это не стоило, и заберу тебя из этой самой кельи, Тарья.

…Подполковник обернулся и глянул на молодого короля Бермонта. Сумасшедший, как и он сам. Надо бы забежать по пути в храм и подать жертву Хозяину Лесов, чтобы их дорога была удачной.

Зеленое Крыло, Иоаннесбург, пятница

«Учитель» сладко спал в своей камере и просыпаться, видимо, не собирался. Игорь взглянул на часы. Сутки с момента снятия блока кончились уже сорок шесть минут назад, а глава воровской школы глаз не открывал.

Шестнадцать часов сорок семь минут.

Тандаджи вчера изъявлял желание поприсутствовать на допросе вора, но с утра случился скандал на посольской встрече, и тидусс был немного напряжен. Этого хватало, чтобы подчиненные в зале замирали и старались не дышать, когда он проходил мимо.

Эти же подчиненные совершенно неприличным образом пялились на ноги капитана Дробжек, пришедшей сегодня в мягком синем платье до щиколоток — она явно тяготела к оттенкам синего — очень приличном и приятном, если не считать разрезов на бедрах. Разрезы были хитрые, с запахом, и появлялись только когда капитан двигалась.