Книга Королевская кровь. Книга 1, страница 170 – Ирина Котова

Шли дни, и иногда тоска отступала, чтобы потом снова наброситься с новой силой. Обычно она подстерегала его на выходных, когда он приезжал в свое имение, кралась за ним по длинным коридорам фамильного поместья, затаившись, выжидала, пока он ляжет спать, и накидывалась снами и воспоминаниями, выгрызая все внутри.

Было время, когда он, как одержимый, начал смотреть светскую хронику, ожидая, покажут или нет в выпуске ее тонкую фигурку. Байдек наблюдал, как она посещала больницы и школы, как встречалась с делегациями других государств, давала благотворительные обеды, как участвовала в балах и торжествах.

И со временем, глядя на кадры, на которых его принцесса кружилась в танце с каким-то кавалером, он со всей отчетливостью понял, что он — наивный глупец, придумавший себе невесть что.

Даже если на секунду представить, что ему бы позволили на ней жениться, жизнь жены военного не для нее. А он не создан для дворцовой суеты и праздности. Между ними глубочайшая пропасть, и пусть его род и до баронства был одним из древнейших в королевстве, это не делает его хоть сколь-было возможным мужем для принцессы.

Да и с чего он взял, что она бы согласилась? Принял ее природную доброту и заботу за какие-то чувства, которых и быть не могло. И она наверняка уже забыла о нем. А ему, хоть забыть о ней и не получится, нужно жить и возвращаться к спасительному хладнокровию. В конце концов, он получил свои минуты счастья, и не дерзостью ли было рассчитывать на большее? Королева мудра, и своим решением не только спасла дочь от неравного брака, но и дала ему время осознать всю нелепость своего поведения.

Слуги с удивлением восприняли приказ разобрать все телевизоры в поместье по домам, но задавать вопросы никто не решился. Молодого хозяина поместья Байдек уважали и любили.

И когда Василине исполнилось восемнадцать, он, конечно, не пришел просить ее руки снова. К этому времени он уже понял, что в устах королевы это был просто вежливо оформленный отказ, который он, не привыкший к иносказаниям, принял за проблеск надежды.

Начало сентября, Иоаннесбург

Люк Кембритч

Говорят, в начале времен, когда Триединый создавал этот мир, он так утомился, что обустраивать его сил уже не было. Ну или, сделав самую сложную работу, Всевышний, как любая творческая личность, потерял интерес и полетел творить что-то новое. Как бы там ни было, чувство ответственности у него все-таки присутствовало, он решил переложить остальную работу на плечи помощника, дав ему крупицу божественной силы. Но немного перестарался, и помощников оказалось целых шесть. Они — то и стали источниками стихий для магии, и новыми богами для мира.

Люк не был особо набожным человеком, и в храмах бывал редко, в основном тогда, когда отвертеться уже не было возможности. Свадьбы, похороны и большие праздники, когда вся аристократия вдруг становится донельзя религиозной и устремляется в святилища — не в какие-то, а в центральные, огромные, с удобными скамеечками — чтоб и себя показать, и других посмотреть, и не сильно утомиться при этом.

Никто не препятствовал устраивать святилища и храмы для одного или нескольких богов, да и в богатых домах обычно была комнатка, засыпанная белым песком, на котором стояли статуэтки богов, ждущие подношений. Но все-таки ортодоксальный храм был именно таким, по двору которого сейчас шел Люк. Круглый двор, в центре которого стоит статуя Триединого, всегда удивлявшего Люка какими-то ящероподобными мордами. Творец мог бы быть и посимпатичнее, да. Окружающие его статуи вполне человекообразных богов — Синяя любовь воды, Красный воин огня, Белый целитель жизни, Желтый ученый воздуха, Зеленый пахарь земли стояли дружным полукругом. И только статуя Черного жреца смерти сиротливо стояла где-нибудь в уголочке, или вовсе задрапированная тканью. Убрать ее не смели, но и поклоняться было запрещено.