Книга Баран и жемчуг, страница 5 – Ната Лакомка

Мы все следили за ним молча и настороженно, а он, не замечая наших взглядов (или делая вид, что не замечая), достал из седельной сумки шкатулку и запечатанное письмо, и вернулся ко мне.

Я стояла рядом с кормилицей, продолжая обнимать её, и не сразу взяла письмо.

Постояв с протянутой рукой, рыцарь с раздражением сказал:

— Извиняться не стану, леди. Потому что вы сами виноваты. Берите письмо и шкатулку, я не буду тут до утра стоять.

— Можно сначала я посмотрю, – сказал судья, но я уже увидела отцовскую печать и схватила письмо двумя руками, сразу позабыв про боль.

— Пруденс, – торопливо позвала я кормилицу, не отрывая взгляда от письма – немного помятого, но не вскрытого, с отцовской печатью и отцовским почерком на лицевой стороне, – предложи господам вино и закуски, мне надо прочитать… – и не договорив я убежала в свою комнату, чтобы там, в тишине, прочитать последнее послание папы.

Слёзы сами собой полились из глаз, но я первым делом внимательно и с помощью лупы осмотрела печать – нет ли сколов или следов разреза. Но печать была нетронутой, и я, глубоко вздохнув, разрезала плотный конверт ножом для бумаг.

Первые же строки заставили меня заплакать навзрыд, и я долго не могла успокоиться, сидя на кровати и держа на коленях драгоценное послание.

«Дорогая моя Маргарет, – прочитала я, когда немного продышалась и прошмыгалась носом, – ты получишь это письмо, когда меня уже не будет на свете. Прости, моя девочка, так получилось, и это – воля небес.

Моя рана не даёт мне шансов на спасение, но даёт время, чтобы я мог проститься с тобой хотя бы в письме.

Во-первых, помни, что я всегда любил тебя, и моя последняя мысль будет только о тебе. Мне горько и больно, что я оставляю тебя одну в этом мире, но на всё воля небес, дорогая Маргарет. Небеса дарят и небеса забирают, и мы не в силах этому помешать.

Во-вторых, помни, что по королевскому статусу ты имеешь право на денежную компенсацию из-за утраты кормильца на государственной службе. Тебе надо подать заявление в королевский департамент в столице и получить двести золотых за мою смерть…».

Тут я поплакала ещё, а потом дочитала письмо до конца:

«Не тяни с получением компенсации, потому что чем дольше пройдет времени, тем больше возникнет препон.

В-третьих, письмо тебе привезёт мой боевой товарищ – сэр Морис Мюфла. Это человек благородный, честный и отважный. Я попросил его позаботиться о тебе, и если он придётся тебе по сердцу, буду рад вашей свадьбе. Прости, прощай, твой любящий отец».

Окончание письма слёз не вызвало. Наоборот, плакать мне сразу расхотелось. Я угрюмо сложила письмо вчетверо и спрятала в тайничок под ножку кровати, поклявшись, что никто никогда его не увидит.

Свадьба с благородным и отважным сэром Мюфла!..

Был ли отец в здравом уме, когда это писал?

Нет, всё-таки, наверное, был. Потому что смерть смертью, а не забыл напомнить мне о королевской компенсации. Уж папа-то знал, что денег у меня вечно не хватало.

Только как поехать в столицу, где там остановиться, как найти этот самый королевский департамент?..

За всю свою жизнь я нигде не была дальше Сегюра.

Но двести золотых – это не брошенная медная монетка. Особенно теперь, когда золото так кстати.

В дверь постучали, и я крикнула «войдите», ожидая увидеть кормилицу, но вместо этого на пороге возник тот самый сэр Мюфла, которого мой папочка с готовностью предложил мне в женихи.