Книга Моя драгоценная гнома, страница 66 – Ната Лакомка

— Конечно, трудно признать преступления своих сородичей.

— Нет, не обвиняю, но и верить не хочу, — я говорила медленно, подбирая слова. — Сочувствую тебе, потерять родителей — это очень печально. Моя мама тоже умерла.

— Только ее не убили эльфы, — заметил Дагобер.

— Ее убили именно эльфы, — сказала я, сжимая кулаки. — Эльфийский лекарь не пожелал помогать ей, потому что она была из гномов. А когда лекарь не помогает больному — это так же действенно, как ударить длинным кинжалом.

Дагобер рывком приподнялся на локте, и мы с эльфом теперь смотрели друг на друга с ненавистью. Он первым пришел в себя и сказал:

— Не будем безумствовать. Что было — уже не изменить. Нам остается только принять наше горе, оставить его в прошлом и не переносить его в нынешний день.

— Какой мудрый на словах, — буркнула я, поворачиваясь к нему спиной и сворачивая куртку валиком, чтобы сделать подушку. — Еще бы делал все по уму.

На хуторе Барта мы провели два дня, после чего распрощались с добрыми хозяевами и пошли своей дорогой. Был мой черед нести сумку, и бок мне припекал горячий еще круглый хлеб, завернутый в тряпицу. С нас ничего не потребовали в качестве оплаты, и это поразило Дагобера.

— Как только доберусь до столицы, возмещу им все затраты, — сказал он, когда гостеприимный хутор остался позади.

— Будет нелишним, — согласилась я. — Но слишком не переживай со своей милостыней. Я уже им заплатил.

— Чем же?

— Я же тебе говорил, что мы с папашей не бедствуем, — сказала я важно. — У меня было припасено кое-что в рукаве.

И в самом деле — ночью я напела еще пару жемчужин и перед самым уходом отдала одну младшему сынишке Барта, когда он увязался провожать нас до перекрестка. Сомневаюсь, что мальчишка знал цену красивому камешку, но пообещал передать жемчужину отцу.

— Да ты, как я посмотрю, не гном, а клад, — съязвил Дагобер. — Если тебя за ноги подвесить, то можно много натрясти. Что повалится? Жемчуг и отмычки? Сдается мне, что ты — обыкновенный вор.

— Какая же ты болячка, твое высочество, — только и вздохнула я, обгоняя его на дороге. Пусть идет позади — зато не увижу его кислую физиономию. — Почему ты всегда так гадко думаешь обо всех?

— Зато ты, как я погляжу, относишься к любым неприятностям философски, — хмыкнул он. — Нас чуть не поймали полуночные призраки, чуть не сожрали орки, а тебе все нипочем. И это не считая голода, гномов с луками и стрелами и ядовитых гадов…

— Если ты заметил, — скромно ответила я, — все эти неприятности были по твоей части, а я так пошел, довесочком. Избавлюсь от тебя — и все в моей жизни наладится.

— Да что ты? — не остался принц в долгу. — Припоминаю, что к дереву тебя привязали еще до встречи со мной.

Мы топали себе по дороге, и чем дольше шли, тем ленивее пререкались — потому что не слишком поругаешься на ходу, а еще под щедрым весенним солнышком.

Я уже почти не хромала, орки нам не встретились, хотя Дагобер готов был нырять в кусты при каждом шорохе. Он обзавелся ореховой палкой и старательно проверял высокую траву, опасаясь змей. Это было ужасно смешно. Я кусала губы, сдерживая смех, и не могла не подшутить над ним:

— Скоро вечер, если нам придется ночевать под открытым небом, то мой тебе совет — не убирай далеко палку. Вдруг парочка гадюк снова примет тебя за своего.