Книга Моя драгоценная гнома, страница 65 – Ната Лакомка

Мальчишка убежал уже в сумерках, подарив мне на память парочку курочек, которые стукали деревянными ключами в деревянную тарелочку. Я трясла блюдечком, заставляя птиц двигаться, пока Дагобер не прикрикнул на меня — видите ли, ему мешал стук.

— Какой ты мерзкий, — не выдержала я, пряча игрушку в сумку. — Тебя ничего не радует. Даже такие чудесные игрушки раздражают.

— Мне сейчас нечему особенно радоваться. Если бы тебя укусила гадюка, и тебя преследовали убийцы…

Это нытье было куда раздражительнее перестука деревянных курочек.

— Да прекратишь ли ты жаловаться? Мне пришлось гораздо хуже твоего, — я испытывала чудовищное желание лягнуть принца, но сдержалась, учитывая последствия змеиного укуса. Все же низко бить больных.

— Это чем же хуже? — Дагобер подпер голову, вольготно устроившись на боку. — Тем, что тебя, жалкого гнома, заколдовали, привязав ко мне? Да это лучшее, что могло произойти с тобой в жизни.

— Лучшее?! — так и взъярилась я. — Вот уж не скажи! Ты, верно, думаешь, что быть рядом с тобой — несусветное счастье?

Он насмешливо прищурился:

— Посмотришь, сколько невест приедет в столицу. И все они считают, что быть со мной — это счастье.

— Тогда они глупы, как сороки! — отрезала я.

— А мне и не надо умную жену.

— А какую ты выберешь? — спросила я неожиданно для себя самой.

— Самую красивую, — ответил он, а потом улегся на спину, заложив руки за голову и глядя на потолочные балки. — Самую красивую на всем белом свете. Только такая может стать моей женой.

— Не в красоте счастье, — проворчала я.

— И не в богатстве, и не в знатности, — оскорбительно хохотнул эльф. — Железо всегда завидует несокрушимости и благородству алмаза, так что завидуй и продолжай разговоры для уродливых нищебродов.

— Я не нищеброд и вовсе не уродливый, — ответила я, стараясь не показать, как больно ранили меня эти слова. — У нас с папашей припрятаны деньги — много.

— Наверное, сотня золотых? — равнодушно спросил эльф.

— Нет. Почти две тысячи!

— Какое богатство, — он хохотнул. — Мой отец столько жертвовал в кружку для бедных, когда на день перелома зимы мы приезжали в городской собор.

— И что? — не осталась я в долгу. — Богатства принесли ему счастье? Или долгую жизнь?

Я сразу пожалела о своих словах, потому что Дагобер метнул в мою сторону презрительный взгляд:

— Обвинял меня в родстве с гадюками, а сам жалишь еще почище.

Мы замолчали, а потом я спросила:

— Почему ты сказал, что твоих родителей убили гномы? Все знают, что король и королева умерли от желтой чумы.

Эльф молчал так долго, что я не выдержала и добавила:

— Можешь не отвечать, если не хочешь.

Но Дагобер вдруг заговорил:

— Смерть от чумы — это официальная версия. А на самом деле было убийство. Гномы проникли в наш замок и зарезали моих родителей длинными кинжалами. Ночью. Прямо в спальне. Я тогда гостил у тети, поэтому не пострадал, хотя гномы искали и меня. Мой дядя скрыл это, чтобы не волновать народ и не допустить убийств гномов. Поэтому сказали, что виной всему — чума.

Я слушала, как во сне.

Кто же мог поступить так низко? Покуситься на королевскую власть, да еще и ночью, осквернив ночь подлым убийством!

— В это невозможно поверить, — сказала я, наконец.

— Ты меня обвиняешь во лжи?

Я молчала, и Дагобер фыркнул: