Книга Моя драгоценная гнома, страница 160 – Ната Лакомка

Появление этих личностей в нашем городе вызвало еще больший переполох. Я выбежала к ним навстречу, радостно приветствуя, и Барт с орком едва не шарахнулись, увидев меня под руку с принцем Дагобером.

Один только Регин захохотал, хлопая себя по бокам:

— Девчонка! — смеялся он, утирая набежавшие слезы. — Конечно же, девчонка! Смазливая мордашка!.. Как я сразу не догадался!

Барт и орк приняли открытие не так пылко и держались очень сурово, не зная, зачем их притащили в такую даль.

Когда гости отдохнули с дороги, я собрала самый настоящий совет. Эльфийки-свидетельницы придирчиво осмотрели кувшины с оливковым маслом, и проверили гнома, орка и человека на предмет обладания магией или колдовскими артефактами. Не обнаружив ничего, они утратили к нам интерес, устроились в сторонке и позвали арфистку, желая насладиться музыкой.

Никто не мешал нашему разговору, и мои гости, сначала державшиеся настороженно, вскоре смотрели на меня во все глаза. Каждому полагалось сделать кое-что (за щедрую плату, разумеется), показав свое мастерство во всей силе. Регин отправился в кузницу к Морни и его отцу, чтобы приготовить бронзовые диски, клещи и еще кое-что, по моему особому заказу. Барт должен был соорудить в кратчайшие сроки особый станок — вроде ткацкого, на котором колесо приводилось бы в движение при помощи ремней и ножного рычага. А с орком-гончаром мы чуть не подрались, обсуждая, как лучше изготовить кувшин, который бы закрывался наглухо и мог выдержать самую высокую температуру в кузнечном горне.

В течение месяца я почти не видела Дагобера, и спала только урывками, а едва проснувшись бежала либо в кузню, либо садилась за станок, что соорудил для меня Барт, либо мчалась проведать орка, который безостановочно месил глину и лепил огромные горшки с крышками и широкими горлышками — совершенно уродливые с точки зрения эльфиек, следовавших за мной по пятам.

Я не запрещала им смотреть, но когда садилась за обработку алмаза, выгоняла всех свидетелей за дверь, и даже Дагоберу, умолявшему показать поделку, не разрешалось входить.

Месяц пролетел, как одно мгновение, и последние ночи я почти не спала, проводя все время в кузнице.

Перед самым советом я попросила отца прийти, взглянуть на мою работу. Мы обнялись, и папаша смущенно потрепал меня по голове, окинув взглядом мое эльфийское платье, прикрытое грубым фартуком, и жемчуг в волосах.

— Ты стала как настоящая принцесса, — сказал он ворчливо. — Мама была бы довольна.

— Но ты ведь тоже доволен? — спросила я, подлезая к нему под руку, как в детстве.

Папаша хмыкнул что-то в ответ.

— Доволен-доволен, — я засмеялась, и жемчужины вперемешку с мелкими алмазами упали на ковер. — А когда я покажу тебе вот это… — я усадила отца в кресло, распахнула окно, впуская солнечный свет, и торжественно открыла шкатулку из черного дерева, которую сделал Барт.

Лицо папаши вытянулось, глаза заблестели изумленно, потом жадно, потом радостно, а потом отвернулся, часто моргая.

— Тебе понравилось? — спросила я, волнуясь.

— Как ты узнала? — спросил он.

— Долго рассказывать, — я убрала шкатулку и достала из мешочка последний подарок феи. — Думаю, это крылышко бабочки, которую сделал мастер Фарин.

Отец долго крутил ограненный алмаз, ощупывая и глядя на свет.