Книга Моя драгоценная гнома, страница 146 – Ната Лакомка

Все мы проследили его путь, будто заколдованные, и продолжали смотреть, как он лежал, покачиваясь, и поблескивая чеканными стенками. Принц Дагобер единственный остался невозмутим. Он наклонился и поднял бокал, поставив на стол. Это словно разорвало колдовские чары, и эльфы зашептались за спиной герцога, а сам дядюшка Асгобер стал удивительно похож на жабу, примостившуюся на его плечи. Мне показалось, что даже глаза у них стали одинаковыми — светлыми, круглыми, глупо вытаращенными.

— Дяде известно, что я согласился на брак под принуждением дочерей маркграфини и ее самой, — сказал Дагобер, кладя руку мне на плечо.

Под его рукой я замерла, как пришпиленная булавкой бабочка, только все тело била нервная дрожь. Дагобер чувствовал это и успокаивающе поглаживал меня по плечу.

— Теперь, когда ведьмы наказали сами себя, я свободен, — продолжал он, — и желаю жениться на самой прекрасной девушке во всем королевстве. На госпоже Эрмель, дочери достопочтенного Багза.

Он замолчал, давая эльфам возможность что-либо сказать, но те потрясенно смотрели на меня, а я чувствовала, как кровь приливает к лицу, и краснела — мучительно, обжигающе.

— Но, Дагобер… — сказал герцог, заговорив с третьей попытки — было видно, что слова он подбирал с трудом. — Ведьмы погибли, все прекрасно… И твои желания — они важны… несомненно… Но как же… — он многозначительно кашлянул, — желание феи Сирени?..

— Не беспокойся, дорогой дядюшка, — заверил его Дагобер и наклонился ко мне, заглядывая с улыбкой в глаза. — Госпожа фея одобрит мой выбор и порадуется нашему счастью.

— А… — герцог оттянул ворот камзола, чтобы глотнуть воздуха.

Потревоженная жаба квакнула, и Асгобер легко хлопнул ее по макушке, чтобы молчала.

— Но она — гнома!.. — произнес кто-то из эльфов.

От этого тихого возгласа я готова была провалиться в подвалы замка вместе с креслом, но Дагобер и глазом не моргнул.

— Да, понимаю, что для многих это будет неожиданностью, — сказал он небрежно. — Но таково мое решение. Я люблю госпожу Эрмель всем сердцем, и только она может составить мое счастье.

— И никто не посмеет этого оспорить! — подхватил герцог с энтузиазмом. — Если мой племянник полюбил госпожу Эрмель, значит, она и в самом деле самая прекрасная, самая удивительная и самая необыкновенная! Поистине, это радостная весть среди всех несчастий, что свалились на нас в последнее время!

Эльфы за его спиной подобной радости не разделили и переглянулись почти с ужасом, и от одного этого впору было умереть на месте. Меня бросало то в жар, то в холод, и то хотелось вцепиться в Дагобера, спрятав лицо у него на груди, чтобы не видеть эльфийских взглядов, полных презрения и удивления, то врезать ему под дых.

— Но сейчас нам надо уделить время другому, — снова заговорил Дагобер, и в голосе его послышались по-настоящему королевские нотки. — Надо оцепить место гибели колдуний, пригласить дознавателей. Колдовство в благородном семействе — вещь нерядовая. Наверняка, у ведьм есть тайник с запретными книгами и снадобьями. Возможно, у них есть сообщники.

— Конечно, конечно! — засуетился дядюшка. — Мы сейчас же примем меры! — и он замахал на эльфов, приказывая им покинуть комнату принца.

— Я должен быть там, — сказал Дагобер ласково, погладив меня по щеке. — Побудь здесь, я скоро вернусь.