Книга Моя драгоценная гнома, страница 144 – Ната Лакомка

— Что же ты остановилась? — спросила насмешливо ее сестра. — Продолжай.

— Рози! — предостерегла Розалинду маркграфиня, бросив опасливый взгляд на Белладонну. — Кандидатура королевы утверждает Высший Совет, а они будут оценивать способность к магии. Белладонна в этом случае больше подходит на…

— Почему вы думаете, мама, что она искусней в колдовстве, чем я? — воинственно вставила подбородок Розалинда.

— Потому что это так, завистливая гадина, — парировала Белладонна. — И лучше бы тебе придержать язык, если не хочешь повторить историю принцессы-лягушки. Я тебе устрою сто лет в болоте, в ожидании прекрасного принца.

— Ах ты!.. — Розалинда бросилась на сестру с явным намерением расцарапать ей лицо.

Белладонна чуть повела рукой, и пальцы ее облекло голубоватое пламя.

Розалинда остановилась, словно налетев на невидимую стену, а маркграфиня поспешила встать между дочерьми.

— Рискнешь? — мягко спросила Белладонна.

— Лучше закончим разговор на этом, — забормотала маркграфиня, разворачивая Розалинду к двери и выпроваживая вон. Она, впрочем, не особенно упиралась, зло оглядываясь на сестру.

Я с ужасом следила за этим разговором, боясь пошевелиться и молясь только, чтобы меня не обнаружили. Дагобер выторговал у ведьм свободу для меня и отца, но кто помешает ведьмам прикончить меня здесь же? Никакой клятвы они не нарушат.

— Вот и договорились, девочки, — говорила маркграфиня. — Мы — одна семья, не будем ссориться, когда все складывается так удачно.

Она почти вывела Розалинду в коридор, и я уже поверила, что на этом все закончится, как вдруг Розалинда извернулась, вскинула руку, и из ее ладони в Белладонну полетел сполох кроваво-красных искр. Искры слились в огромный шар и ударили Белладонну в лицо, отчего она с ужасающим криком опрокинулась вместе с креслом. Но за секунду до этого, с ладони Белладонны слетела голубая стрела — кривая, как молния! Она ударила маркграфиню и Розалинду, разметала их в стороны и взорвалась с оглушительным грохотом!

Я спряталась за штору, уткнувшись лицом в колени.

В комнате воцарилась тишина, слышно было только легкое потрескивание, как после бенгальских огней, и пахло так же — сожженной серой и металлической гарью.

Через несколько минут я выглянула из своего укрытия — как и раньше, одним глазом.

Все вокруг заволокло сизым дымом, и в этом дыму я разглядела три неподвижных искореженных тела, лежавших на полу. Светильник, чудом оставшийся невредимым, все так же освещал комнату ровным золотистым цветом, словно и не был свидетелем трагедии. Ведьмы не подавали признаков жизни, и я не знала, что сделать — убраться отсюда поскорее или позвать кого-нибудь на помощь.

Но мне не пришлось ничего предпринимать, потому что в коридоре раздались тихие шаги, и на пороге возник его светлость герцог Асгобер.

Он остановился, задумчиво рассматривая поле ведьминского боя, и почесывал брюхо жабе, сидевшей на плече.

— Какая жалость, — сказал дядя принца с сожалением. — Такие красавицы. Но ты гений, Жабыч. Они все сделали за нас.

Последняя фраза остановила меня, хотя я уже собиралась вылезти из-за шторки и рассказать, что произошло. Ведьмы все сделали за… за кого?..

Жаба открыла широкий рот и вдруг произнесла на чистом эльфийском:

— Проще простого, я же говорил.