Книга Поцелуй Спящего красавца, страница 99 – Ната Лакомка

— Что вы собираетесь делать? — спросила я дрогнувшим голосом, хотя и так всё было понятно.

— Попытаюсь спасти мастера, — ответил Стефан.

Он наточил нож, проверил остриё лезвия и располосовал корсаж платья Брайера.

— Держите его за плечи, — сказал Стефан, нахмурившись. — Попытаюсь вытащить стрелу.

Я всё-таки не смогла смотреть — отвернулась, когда он прокалил клинок ножа и сделал надрезы возле древка. Держать Брайера не было смысла — он лежал, как мёртвый, и даже не вздрогнул.

— Стрелу вытащил, — виновато произнёс Стефан, отбрасывая в сторону обломок стрелы — с зазубренным наконечником. — Но что делать дальше — ума не приложу.

— Вы же обучались магии, — почти простонала я. — Заклинания там какие-нибудь, ритуалы… Что-то, чтобы вылечить его!

Но студент удрученно покачал головой.

— Сожалею, — произнёс он ещё более виноватым тоном. — Но я не умею лечить, ваше высочество. Это совсем другая магия. Магия, которая исходит из сердца. Ей невозможно научиться. Наша магия — магия от разума, — он приложил указательный палец ко лбу. — Если честно, для неё больших талантов не надо.

— Но как же Брайер? — растерянно спросила я, пропустив мимо ушей даже «высочество».

— Всё плохо, если повреждены внутренние органы, — ответил Стефан. — Или если на стреле был яд, — он помолчал и добавил: — Мастер меня спас. Иначе прилетело бы в меня.

— Слишком благородный, — прошептала я, задыхаясь от набегавших слёз.

Стефан бросил на меня быстрый взгляд и отвернулся к костру, подбрасывая ветки. Я, как могла, перевязала Брайеру рану, разорвав на полоски нижнюю рубашку, мы отдохнули около часа, потом Стефан опять нёс колдуна, потом мы сделали очередной привал, а потом спустились сумерки.

— Дальше не пойдём, — сказал Стефан, когда мы вышли в лощинку, где протекал ручей. — До ближайшей деревни далеко, быстро не доберёмся, а в темноте легко заблудиться. Переночуем здесь.

Я чуть не заскулила от отчаяния, но в любом случае, унести Брайера в объятиях до врача у меня бы не получилось.

Стефан снова развёл костёр, а я попыталась устроить колдуна с максимальными удобствами. Он был холодный, как камень, и я укрыла его своей юбкой, чтобы было потеплее.

Из сумки Стефан достал краюшку хлеба и поделил её на две части — побольше отдал мне, другую сжевал сам. Мы молчали, потому что говорить не хотелось. Зато Брайер начал болтать — быстро, сбивчиво, не открывая глаза. Понять, что он там говорит, было невозможно, но про фею и розы я разобрала. Колдун звал свою фею. Даже сейчас звал.

Несколько минут я мучилась от жалости и злости, а потом сказала Стефану:

— Спойте ту песню, которую пели, когда мы встретились в первый раз? Колыбельную.

— Думаете, сейчас время петь? — устало спросил он.

Поколебавшись, я сказала:

— Эту песню пела для Брайера девушка, которую он полюбил. Она спасла его. Ему будет приятно услышать песню. Даже если… в последний раз… — эти слова я произнесла еле слышно, и слёзы сами потекли — бесконечные, горькие, я не знала, что умею так горько плакать.

Стефан вздохнул и тихонько запел:

— Усни молодым и проспи сотню лет,

Пусть воет метель,

Сокровища наши я сберегу -

Любовь мою и твою свирель.

Признаться, я надеялась, что если песня помогла Брайеру один раз, то вдруг поможет и во второй? Колдун затих, уткнувшись мне в колени, и то, что он жив, я определяла лишь по биению пульса.