Книга Поцелуй Спящего красавца, страница 101 – Ната Лакомка

— Поняли? — глухо спросила я.

— Нет, — признался он. — Я ведь сразу узнал его. Когда он спас Помбрика. Узнал по варгану. И это казалось почти чудом — я столько думал о нём, собирал сведения о нём по крупицам, и вдруг — вот он, собственной персоной. Смеётся, дурачится, ест хлеб, хвастается… И получается, что чем больше я его узнаю, тем меньше его знаю. Кто он? Великий колдун? Великий злодей? Или простак?.. А вы что думаете, Маринетта?

— Я знаю его ещё меньше, чем вы, — ответила я, укутывая Брайера потеплее. Лоб у него был влажный от пота, губы запеклись, и он по-прежнему не открывал голову. — А почему вы говорите, что он — великий злодей? Из того, что вы рассказали, он — герой.

— Ну, о фон Розене говорят не только хорошее, — Стефан растянулся на земле, заложив руки за голову и глядя в небо. — И говорят плохое те люди, кто знал его лично.

— Кто говорят? Граф Мертен? Тот милый человек, что стреляет без предупреждения? Или вы тоже государственный преступник?

— Я? — усмехнулся Стефан. — Нет, госпожа Маринетта. Я точно не преступник. Не успел ещё совершить ничего, что бы прославило меня в веках, как мастера.

— Нужна ли такая слава? — дёрнула я плечом. — Но вы не договорили. Что там болтал граф про Брайера. Чем Брайер ему не угодил? Когда они встретились, Мертен ни словом не обмолвился о прежних обидах. Наоборот, был счастлив, только слёзку радости не пускал.

— Когда я учился на третьем курсе, граф Мертен приходил к нам с ознакомительной лекцией, — Стефан сорвал и закусил травинку. — О фон Розене он прямо не говорил, но особое внимание уделил тому, что великий талант не всегда полезен. Иногда талант опасен, и может причинять зло всем вокруг. Граф сказал, что в своё время сам пострадал от таланта своего товарища по обучению, как и его друзья Тедерикс Заклинатель и Симила фон Беренготт. Симила была погублена, король убит, а Тедерикс и он сам мучились от чувства вины, потому что вовремя не разглядели зло.

— Говорят, Симила покончила жизнь самоубийством ещё до окончания университета, — блеснула я знаниями.

— Не говорят, так и есть. Но почему она это сделала? Говорят, — он невесело усмехнулся, — что довёл её до этого имен фон Розен.

— Вы верите, что он способен на такое? — не удержалась я. — И на убийство?

— Кто знает, на что способен каждый из нас? — философски ответил Стефан. — Но в убийство короля не верю. Смерть короля была загадочной, явно колдовской, но мастер в ту пору уже был усыплён…

— Звучит неоднозначно, — проворчала я.

— …и вряд ли мог повлиять на чью-то жизнь и смерть на расстоянии.

— Усыпила фея? — уточнила я.

— Кто же знает, что там произошло?

— А сами что думаете?

Белая мышка с черным пятном под глазом выбралась из рукава Стефана, перебежала ему на грудь и свернулась комочком.

— Мне кажется, версия мастера больше похожа на правду, — задумчиво сказал Стефан, пощекотав мышь указательным пальцем. — Заколдованный сон, розы… Всё это больше похоже на исцеляющую и любовную магию, чем на проклятие. Вам надо отдохнуть, госпожа Маринетта.

— Не называйте меня госпожой, — быстро ответила я. — И не считайте принцессой. Начнём с того, что это — не точно, что мой отец — какой-то там король. Я никогда его не видела и ничего о нём не слышала. Слух пустила фея Карабос. А ей, как вы понимаете, нельзя слишком доверять. Если она заодно с графом Мертеном.