Книга Поцелуй Спящего красавца, страница 152 – Ната Лакомка

— Как вы смеете в чём-то обвинять Великого Тедерикса?! Он — святой человек! И никогда не был ничьим сообщником! Тем более — в деле убийства!..

— А ты знаешь, кто я? — вопросом ответила я на эту пламенную речь.

— Кто?.. — он смотрел на меня, расширив от ужаса глаза.

Наверное, ожидал не менее громких признаний — чёрная ведьма, суперколдунья или что-то в этом роде.

— Портниха, — сказала я хмуро. — Не замолчишь — зашью тебе рот. Я же просила помолчать. Ты норм… человеческие слова понимаешь?

— Понимаю, — отозвался вместо парня Брайер. — Но они — мои друзья.

Голос его звучал глухо, он по-прежнему смотрел на Тедерика, и я почувствовала угрызения совести от того, что сейчас собиралась сказать. Но так было нужно. Нужно было узнать правду. Ему, мне… всем нам.

— Твои друзья тебя предали, — я подумала и погладила Брайера по плечу. — Мертену было известно про нас — что мы путешествуем вместе. Он сразу узнал во мне женщину, хотя никогда раньше не видел. И узнать об этом он мог только от Карабос. Они заодно, как бы тебе не хотелось в это верить. Думаю, Мертен украл чехол от твоего варгана и отравил его, ну а впустил колдунью в замок никто иной, как Тедерик. «Отпирай-замочек», верно? А кто приготовил яд, великий магистр? Вы, Мертен или Карабос? И тем же ядом отравили короля?

Лицо Тедерика было похоже на маску — бледное, застывшее, и только правая рука мелко тряслась, выдавая волнение.

— Это неправда, — произнёс Брайер тихо, но с не меньшим пылом, чем до этого — юный последователь Великого Тедерикса. — Скажи, Тедерик? Это ведь не так?

Если он ждал ответа от старика — то ждал зря. Поэтому ответить пришлось мне.

— Всё так, — продолжала я, безо всякой жалости. — Иначе почему «Великий Тедерикс» скрывал правду сто лет? Почему сто лет весь Швабен считал убийцей короля именно фон Розена, хотя кое-кто давно знал про Мертена и отравленные конфеты? И дело не в пророчестве феи. Просто они действовали вместе — Мертен, Тедерик и Карабос. За своё предательство Мертен получил королевскую милость и стал графом, а вот Тедерик не смог воспользоваться привилегиями. Совесть заела, да? Поэтому вы так старательно совершали добрые дела? Придумывали заклинания, а мысли были всё время о Шпинделе. И поэтому все ваши заклятья из учебника действуют, когда произносишь его имя. Хотели этим уравновесить то, что предали друга? А потом и вовсе удалились от мира. Пока Брайер спал заколдованным сном, вы добровольно заключили себя в подобие сна. Вот только не поможет, господин Тедерик. Ваша совесть этим не успокоится. Легче не станет. Вы нарушили клятву дружбы, и наказание вас всех настигло. Всё закольцовано — верно? Именно поэтому вы написали эти слова на памятнике в Найте? Прялка, веретено — всё очень символично. Шпиндель точно не прошёл бы мимо.

— Нет, нет, — Брайер несколько раз повторил это «нет», будто пытался убедить сам себя, а потом взмолился: — Тедерик! Скажи, что всё неправда!

Морщинистое лицо вдруг дрогнуло, тяжелые веки приподнялись, и на нас взглянули глаза — тёмные, не по-старчески пронзительные. Впалые губы снова дрогнули, и старик произнёс:

— Она права.

Краем уха я услышала, как сдавленно ахнул парень за моей спиной, но сейчас было не до него.

— Не верю, — сказал Брайер и покачал головой. — Не может быть. Почему?