Книга Роковая Роксана, страница 77 – Ната Лакомка

— Шутишь? – Стелла завистливо вздохнула и понюхала букетик фиалок, приколотый к браслету, украшавшему её запястье. – Какие из цветов подарены графом Бранчефорте?

— Никакие, - призналась я. – Милорд посчитал, что это сущее безрассудство – тратить деньги на маскараде. Милорд выше этого.

— Не могу поверить, что он такой скупой, - всплеснула руками Стелла. – Не купил для тебя даже крохотного цветочка?!.

— Может, просто кошелёк потерял? – предположила я.

Сегодня я была почти счастлива, и не желала, чтобы этому помешали даже разговоры о графе Бранчефорте. Какая разница, что он не подарил мне цветы? Ведь сразу было ясно, что в этот вечер мы с ним связаны вовсе не романтическими узами. Наверное, мечтает разоблачить ведьму, да что-то не получается. Что ж, пусть старается получше. А то король не похвалит за проваленную миссию.

— Леди Розенталь! – к нам подскочила бабочка-полковница и схватила меня за руки. – Вы нам нужны! Идёмте, идёмте!

Она увела меня на небольшой постамент, украшенный аркой, увитой цветами, и поставила в центре.

— Что такое, леди Амбрустер? – спросила я со смехом. – Вы решили выставить меня на продажу?

Гости подтягивались к арке, ожидая что-то интересное, и тут полковница громко объявила, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание:

— Господа! Начинается новый аукцион! Счастливчику будет позволено поцеловать руку леди Розенталь! Первоначальная стоимость поцелуя – двадцать золотых! Шаг – десять золотых! Делайте ваши ставки! Делайте ставки!

Далее в дело включился распорядитель бала, и ставки начали повышаться со всё возрастающей скоростью.

— Тридцать золотых!..

— Сорок!..

— Пятьдесят!..

Кто-то выкрикнул «сто!», и после этого ставки начали повышать не десятками, а сотнями. За пару минут докричали до тысячи, ещё за минуту – до трёх тысяч.

Я стояла в цветочной арке, чинно сложив руки. Мне было и смешно, и неловко. Подобные аукционы на маскарадах – дело обычное. Только мне никогда не приходилось участвовать в этих развлечениях. Чаще для них приглашали замужних дамы или помолвленных девиц. Так что даже в редкие месяцы, когда мне случалось походить на праздники без траура, на аукционы меня не приглашали. Но вот сегодня полковница решила вывести на торги меня – и не прогадала. Конечно, она мимоходом раскрыла мою личность ещё до полуночи, когда полагалось снимать маски, но я перетанцевала с половиной мужчин в этом зале, и ни один даже не сделал вид, что не узнал меня. Так что я посчитала, что излишние формальности на маскараде ни к чему, и с покорностью приготовилась ждать результата торгов, чтобы узнать, во сколько будет оценена моя красота. Или, вернее, часть её. Учитывая, что на аукцион была выставлена только рука, без прочей моей особы.

Когда цена за поцелуй дошла до пяти тысяч, разгорячённые танцами и вином господа немного поубавили пыл.

Пять тысяч золотых – это годовой доход чиновника на службе у короля. Мой отчим получал пятнадцать тысяч в год.

А цена продолжала расти:

— Пять тысяч сто!

— Пять тысяч двести!

— Двести пятьдесят!..

— Леди Розенталь, - громким шёпотом обратилась полковница ко мне, - махните им рукой! Чтобы видели приз!

Махать рукой я не стала, но сделала книксен, благодаря всех участвующих.

— Десять тысяч! – объявил лорд Уолдер, почтенный работник суда, уважаемый семьянин и владелец почти всей земли в окрестностях Солимара.