Книга Роковая Роксана, страница 43 – Ната Лакомка

— Вы… я… - Эмиль заметно смешался, а потом закончил на почти истерических нотах, как Вагус: - Я застрелюсь, если она откажет мне!

— Ну так стрелялись бы где-нибудь в лесочке, молодой человек, - посоветовал граф. – Сдаётся мне, вы не стреляться хотите, а давите на жалость.

— Как вы смеете… - сипло выдохнул Эмиль. – Я – человек чести!

— Что-то незаметно, - добродушно сказал Бранчефорте.

Мне была видна только спина графа, и я боялась выглянуть из-за неё, чтобы не получить пулю в лоб, но в следующую секунду спина пришла в движение, я услышала, как приглушённо вскрикнул Эмиль, потом последовала короткая схватка – и вот уже граф держит пистолет в левой руке, а правой держит Эмиля за запястье, вывернув ему руку каким-то хитрым приёмом. Мой незадачливый поклонник едва не плясал на цыпочках, но больше не совершал никаких резких движений и, вообще, присмирел.

— Подержите, пожалуйста, - граф передал мне пистолет, будто это был букет фиалок, и я оторопело приняла его, поспешно положив на колени и боясь дотронуться до него лишний раз.

А королевский эмиссар вытащил из-за пазухи тонкую палочку-свисток на цепочке и трижды свистнул.

Певица на сцене сбилась, потому что, скорее всего, приняла свист на свой счёт, но уже через минуту в ложу ввалились городовой и двое полицейских – в вечерних камзолах, запыхавшиеся.

— Молодой человек пришёл сюда без приглашения и с пистолетом, - сказал Бранчефорте, небрежно передавая Эмиля полицейским. – Пистолет у леди Розенталь. Присмотрите за ним… за юношей, конечно, а не за пистолетом. Юноша собрался покончить жизнь самоубийством на почве неразделённой любви. Такой глупец… - и граф даже вздохнул, но мне этот вздох показался лицемерным.

— Да, ваше сиятельство! – отрапортовал городовой, беззастенчиво таращась на меня.

Я молча передала ему пистолет, и Эмиля увели. Он не сопротивлялся, понурив голову, и волосы уныло падали ему на лицо.

— Занятная сценка, не находите? – спросил граф, когда дверь в ложу закрылась, и мы снова остались одни. Он отряхнул ладони и уселся рядом со мной, подперев голову таким выверенным жестом, будто был артистом на сцене. – Кажется, Вагус сфальшивил? – спросил он.

— И даже поперхнулся, - подтвердила я, ощущая в голове невероятную пустоту. – Я бы хотела вернуться домой.

— Не досмотрев оперы? – вскинул брови Бранчефорте. – А как же – первый и последний раз в королевской ложе, леди Розенталь?

— И в самом деле, этот раз мог быть последним, - произнесла я мрачно. – Что господин Бэдфорд имел в виду, сказав, что я вам не достанусь?

— Не знаю, - граф пожал плечами. – Мне кажется, ваш поклонник вас немного приревновал, только и всего.

— А вы сделали всё, чтобы вызвать у него эту ревность, - я подняла голову и посмотрела графу в глаза. – Зачем? Ещё раз спрошу: какую игру вы затеяли?

Он молча смотрел на меня, и на его губах порхала неуловимая улыбка.

— Всё ясно, - я решительно поднялась из кресла. – Оставьте свои тайны при себе, господин эмиссар, но ко мне больше не подходите. Не желаю видеть вас, и слышать о вас тоже не желаю. Вам понятно?

— Более чем, - подтвердил он, тоже вставая. – Но оперу, может, дослушаете?

— Нет, - отрезала я и пошла к выходу.

Только сегодня, похоже, в королевской ложе разыгрывался спектакль, по сравнению с которым похождения Юдит были вечерней прогулкой. Не успела я дойти до двери, как она распахнулась, ударившись в стену, и на пороге возникли, как фурии, призываемые евнухом – госпожа Бэдфорд, почтенная матушка Эмиля, её сестра и многоуважаемая бабушка, носившая фамилию Флэквикс.